На второй она становилась невкусной.

Мы ударили с Гетеном по рукам в прямом и переносном смысле слова, и я начертил прутиком в двух проекциях в масштабе один к одному, что мне надо.

— Для арбалета? — просил по-валлийски Вилли.

— Да, — ответил я на английском.

Вилли меня понял, спросил удивленно:

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Купец-сакс научил, — ответил я.

— А зачем тебе арбалет? — спросил Вилли.

— Охотиться буду, — нашелся я.

— Если поймают в лесу во время охоты, выколют глаза, — предупредил сакс.

Теперь понятно, почему валлийцы недолюбливают англосаксов.

— А кто поймает? — насмешливо спросил я.

Гетену мой ответ понравился.

— Дня за три сделаю, — сказал он, сняв прутиками разной длины размеры с моего чертежа на земле.

— Мне еще потребуются древки для болтов, три десятка, — сказал я и нарисовал, какой они должны быть длины, как утолщаться к хвосту, какой должен быть хвостовик под гайку.

— Еще дня два работы, — подумав, сказал Гетен.

— И еще пять рыб, — предложил я.

Мы опять ударили по рукам, и я пошел в кузницу.

Йоро работал мехами, раздувая пламя в горне. Там среди кусков древесного угля нагревался клинок от меча длиной около метра и шириной сантиметров десять.

— Не жалко? — поинтересовался я.

— Мне он больше не нужен: ни сыновей, ни внуков не осталось, — ответил Йоро. — Здесь его никто не купит, а в город отвезти некому.

— Ты не сделаешь мне прямо сейчас два крючка-тройника? — спросил я. — За каждый получишь по две трески.

— Сделаю, — усмехнувшись, согласился кузнец.

Мне кажется, я становлюсь для него забавным развлечением. В его монотонной жизни появилось разнообразие, причем доходное. Я нарисовал, что мне нужно. Размер уменьшил, чтобы железо сэкономить. Он взял кусок уже готовой проволоки и примерно за час сделал то, что я заказал. Пока Йоро работал, я раздувал меха, чтобы сталь не остыла. С перерывами. Кузнец бросал взгляд на металл в горне и говорил, чтобы я остановился. Через несколько минут предлагал возобновить. Закалив крючки, он спросил:

— Отпускать будем?

Изделие надо еще раз нагреть и дать ему медленно остыть, чтобы снять внутреннее напряжение.

— Конечно, — ответил я. — Завтра зайду и заберу.

Вернувшись домой (быстро я обжился!), застал Фион во дворе. Она рубила на дубовой колоде хворост, большая охапка которого лежала возле сарая. Как понимаю, хворост принесли из леса ее мать и сестры, поэтому их и не было дома. Увидев меня, Фион сразу вытерла пот со лба и поправила волосы. Я забрал у нее топор. Был он маловат, наверное, сделан для женщин, но рубил хорошо. Впрочем, на сухие нетолстые ветки чего-то супер хорошего и не надо. Я заканчивал работу, когда из дома вышла теща и что-то сказала своей старшей дочери. Если не ошибаюсь, позвала обедать. Что и подтвердила Фион жестами.