Рядом с ним, в дорогих, расшитых золотом и жемчугом одеждах, сложив руки на груди, лежал Луис – лицо мальчика было спокойным и бледным, его причесали и умыли, и казалось, что не было в его жизни не допросов, ни ужасных разочарований и страхов. Но Легрэ с минуты смерти юноши не изменился, и хотя его одежды были теперь чистыми, а нога бережно зафиксирована веревками между двух досок, его небритое лицо выражало скорбь, и взгляд был потерянным и пустым. Его рука лежала поверх тонких пальцев юноши, чувствуя только их ледяную непривычную окаменелость. Черная тень над телом ангела.

Человек, потерявший смысл жизни и любовь.

– Зачем вы пришли? – низким голосом спросил Легрэ, не повернув головы, и его пальцы чуть сжали руку юноши.

Ваоло сделал шаг вперед, но Гвардеец остановил его, дав понять, что приближаться нельзя. Палач понятливо кивнул.

– Яд. Ксанте влил яд, который на время делает тело безжизненным. Он сказал, что больше трав нельзя. Ваш травник... – палач пытался издалека разглядеть герцога. – что-то дал ему выпить. Я должен был увезти Луиса далеко и ждать, когда пройдет полтора дня. А потом дать ему вот это.

– Ваоло достал из рукава узелок. – Противоядие.

Кристиан вздрогнул и уставился на Ваоло безумными широко раскрытыми глазами, отпустил взгляд на его руки, на то, что было в них.

– Дайте это сюда, – выдохнул он, попытался встать, но не удержал равновесия – тут же рухнул, больно ударившись ребрами об угол помоста. – Скорее же, – задыхаясь от волнения подстегнул он. Поздно, не поздно – все равно. – Ну, чего вы стоите, черт побери?

Ваоло быстро подошел и достал небольшую склянку.

– Действие яда не должно смешиваться с другими травами.

Ксанте специально ходил на грани. Он смешал его с каким-то пойлом этого недоучки Микаэля. А потом и он еще добавил что-то. – палач передал Кристиану противоядие. – Я говорил вам, что нельзя трогать. Я вам говорил... – а сам смотрел на Луиса. – Он был таким добрым. Он вас спасал.

Кристиан открыл склянку и бережно влил содержимое в рот Луиса, стараясь не проронить ни капли. “Только один шанс... Господи, дай ему шанс...!” – молился он про себя.

– Я ничего не знал о яде, – тихо сказал Легрэ, – но вы правы, я виноват в том, что случилось.

Мне не хватило сил защитить его. Я не понимал, что происходит, но... Я никогда бы не причинил ему вреда сознательно... Он выживет? – Легрэ взглянул на палача.

– Не знаю. Я не лекарь. Я умею делать так, чтобы люди говорили то, что от них требуют. Знаю, как выглядит смерть. И Луис похож на мертвого. – отозвался тихо Ваоло. – Этот мальчик рос со мной рядом. Нам остается только ждать.

Кристиан почувствовал холод от слова “мертвый” – он пронзал сердце.

– Я не могу в это поверить, – едва слышно прошептал он.