За всхлипом последовал еще и еще: руки блуждали по телу Луиса, ища его слабости, его тьму, открывая его гибкость и чувствительность, которая плескалась в юном теле, как в бокале самого дорогого вина. Сладкий напиток, еще ни разу не испитый никем.

Фернандо уже не боялся спугнуть мальчика и совершенно развязно оглаживал его, впрочем не переходя установленных для себя самого на этот вечер рамок. Поцелуй, который мальчик должен отдать сам. Если это получится прямо сейчас – будет просто великолепно, такая отличная завязка на следующие несколько недель, пока юный герцог не раскроется полностью сам.

Он повернул Луиса спиной к двери и молча склонился над его губами, прожигая взглядом.

Глупая овечка в руках волка – вот кого теперь напоминал юноша, смотревший на короля. В нем еще хватало сил сопротивляться происходящему. Но воля, подпитываемая собственными страхами, отступала.

– Поцелуй, – тихая пока еще просьба легла очередной ниточкой ловчей сети.

– Я не стану, – Луис чуть скатился спиной вниз по двери.

– Пожалуйста, милый, – Фернандо еще ближе склонился к мальчику.

Испуганное качание головой, Луис сорвался с места и нырнул под руку короля.

Тот легко его перехватил – юношу шатало и трясло от спиртного и от пережитого.

– Тихо, – король тепло прижимал к себе мальчика, гладя его по голове. – Чего ты испугался, милый?

Он умел быть разным – и ласковым, и гневным, и жестоким, и развлекающимся, пока дьявол не захватывал его полностью. Сейчас зверь просто смотрел и ждал, позволяя нежно играть с птичкой.

И пойманная птица затихла в новых тисках объятий, кутаясь в шелка волос и чуть ли не плача.

– Я не такой, как вы думаете, – забормотал Луис. – Вы ошиблись в своем выборе.

– Докажи мне это, – Фернандо отвел в сторону серебрящиеся в лунном свете волосы, открывая белое, без единой кровинки, лицо герцога. – Поцелуй меня, и мне это станет понятно. Я отпущу тебя.

– Это грех. Вы сами это знаете. Я не стану целовать мужчину, – герцог свято верил в то, что говорил.

– Тогда ты уже согрешил, – припечатал король. – И уже будешь нести покаяние. Усугубить свою вину ты уже не сможешь – она и так уже есть, бог не лекарь – он не взвешивает грех на весах, ибо грех либо есть, либо нет. Так что для тебя ничего не изменится. Зато я тебя отпущу, – серьезность тона убеждала, что это правда. Фернандо продолжал успокаивающе гладить мальчика по волосам.

– Нет, – настойчиво повторил Луис. Он принял решение, и ничто – даже самые льстивые и ласковые речи не позволили бы отступить. – Я никогда не поцелую мужчину сам.

– Я рад, что не ошибся в тебе, – Фернандо улыбнулся мальчику и поцеловал в лоб.- Пойдем, я провожу тебя до комнаты, – и дружески обнял за плечи.

Луис расслабился сразу, словно с него схлынули тревоги.

– Спасибо, – шепнул тихонько.