Устал от борьбы с собой, от борьбы с альфой, от вечной борьбы дожить день до конца: лишь бы дотянуть до следующего, лишь бы положить голову на подушку, а потом заново, начать все снова, и все часы в сутках уговаривать себя не сломаться. Хотя хочется. Хочется расслабиться, отпустить себя, позволить этим стягивающим и удерживающим его чем-то целым узлам лопнуть, и растечься по полу кровавым месивом пропитанным болью. Такой сильной, что лучше не подходить - прошибет.

Юнги даже начинает нравиться тут, за решеткой. Можно лежать весь день, никого не видеть, не слышать, не иметь связей с внешним миром и тихо угасать. Раньше Мин боялся одиночества, бежал туда, где люди, а сейчас одиночество превратилось в верного друга, с которым можно не лгать, не притворяться и не скрывать своих чувств. Намджун, правда, продлиться одиночеству не позволил.

Снова пришел и снова вырывает Юнги из его объятий. Он всегда появляется вот так и за секунду разрушает все то, что успел отстроить омега в его отсутствии. А потом уходит. Оставляет после себя дымящиеся руины, что-то, что даже вблизи не напоминает уже Юнги, и уходит. И так раз за разом.

Мин сглатывает комок в горле, еще больше вжимается в стену и, стараясь не выдавать дрожь в голосе, говорит:

— Я бы тебе похлопал, вот только сил нет. Отличный был ход, я оценил. Каждый раз, когда я думаю, что ты больше уже не извратишься, ты меня удивляешь. Браво. Чего ты хочешь от меня? — голос у Юнги треснутый, прерывающийся.

— Тебя.

Намджун даже не задумывается, а Юнги больно кусает губу и часто-часто моргает, лишь бы не разрыдаться и не затопить все вокруг своими слезами. От каждого слова альфы хочется биться головой о стену и наконец пробить ее уже. Борьба внутри омеги вот-вот дойдет до пика, и его разнесет, тогда Юнги точно не соберет себя воедино.

Но Намджуну этого мало, он добивает:"

"— Я не могу без тебя. Не могу и не хочу. Я буду сейчас звучать как чудовище, но я хочу тебя себе, даже если ты не хочешь. Даже если ты ненавидишь меня и так и не сможешь простить, я уже не говорю о том, что ты когда-то ответишь мне взаимностью. Ты будешь убегать, будешь сопротивляться, ты ведь по-другому и не умеешь, ты не сдаешься, а я буду раз за разом находить тебя, буду делать тебе больно осознанно-неосознанно. Это не может так больше продолжаться. Вся моя агрессия по отношению к тебе, все последние поступки, они исходят именно из того, что ты не мой, а я не могу смириться с этим. Не могу принять тот факт, что ты можешь быть с кем-то другим, можешь быть не моим.

Внутри Юнги по одному оголяются нервы, он комкает в кулак футболку на груди, часто дышит и усиленно трет пальцами стену, лишь бы позорно не разреветься.

— Я прошу тебя, прими мое предложение. Это настолько ненормально, что я сам не знаю, что с этим делать.