Я сегодня проиграл, но найдется тот, кто остановит тебя. И жаль, я этого не увижу, — устало говорит Чжун.

— Все кончено, господин президент. Отныне страной будет править мой человек. И вы мне работу подбросили, конечно, с этими наемниками. А вообще, я бы очень хотел, чтобы вы увидели моего человека на престоле, ведь нет ничего больнее, чем сидеть и смотреть на обломки своих грез, — усмехается альфа.

— К твоему разочарованию, я этого не увижу, — говорит Чжун и, резко подняв пистолет, целится в альфу, но он не успевает спустить курок, как получает пулю прямо в лоб. Даже Техен не успевает среагировать.

Намджун убирает пистолет обратно за пояс и, медленно повернувшись, идет к двери.

***

Новости застали Юнги в своем любимом саду. Омега сидел под деревом и даже немного задремал, когда его из царства Морфея вырвал истошный вопль Ши Хека. Мин сразу понял, что все кончилось. Юнги замер не в силах сделать и шага. Он знает, что стоит войти в эту дверь, и ничто не будет как прежде. Он знает, что эти последние секунды в неведении — это счастье, но омега сбрасывает оцепенение и бежит на крик папы. Юнги застает его стоящим на коленях перед человеком в форме.

Ши Хек вопит и все время повторяет имя отца."

"Тело вмиг немеет, отказывается подчиняться и слушаться. Юнги кажется, будто грудь перетянуло железными обручами — не вдохнуть, не выдохнуть. Хочется кричать, но крик застрял в горле, клокочет, не прорывается дальше. Словно вмиг все остановилось. Юнги будто в вакууме, но он не надежный вовсе. Даже тут, стоя за его стенками, он все равно знает правду. Знает почему Ши Хека размазало по полу гостиной. Знает и отказывается принимать. «Не может быть», — шепчет одними губами Мин и, приложив нечеловеческие усилия, подходит к папе.

Садится с ним рядом и не знает, что делать, что сказать, а главное, верить ли вообще. «Не может быть», - повторяет омега, обхватывает свои колени и прячет лицо. «Этого просто не может быть. Отец не умер. Он не может умереть. Так не бывает», — сам себе говорит Юнги и кусает руки. Но кажется, так бывает. И кажется, это правда, и пусть мозг Юнги эту правду не воспринимает, но отец умер. Отец убит. Правда впивается в кожу, рвет плоть на куски, кромсает омегу изнутри. Юнги резко сгибается, пытается вдохнуть, но будто давится своими же внутренностями. Захлебывается в собственной же крови. Юнги не плачет. Хочет. Очень. Может, немного бы отпустило, может, полегчало бы, да хоть дышать бы было легче. Но слезы высохли. Он просто сидит рядом с Ши Хеком, который то плачет, то смеется. У папы, кажется, помутнел рассудок. Дом заполняют люди. Много людей: кто они, откуда они, уже не имеет значения. Они обходят сидящего на полу Мина, берут папу под руки и подводят к дивану. Кажется, вызывают врачей.