Она никогда не представляла себе, сколько это заняло бы времени. Сейчас она начинала догадываться.

– Как долго я спала? – спросила она черепаху.

«ОДИН ГОД И ОДИН ДЕНЬ».

Прошло какое-то время, прежде чем Момо это осмыслила.

– Но Беппо и Джиги, – пролепетала она наконец, – Они-то меня ждут!

«НИКОГО БОЛЬШЕ НЕТ» – стояло на панцире.

Губы Момо задрожали.

– Как это могло случиться? – спросила она. – Ведь не может же все просто так исчезнуть, – все, что было...

И медленно возникло на спине черепахи слово:

«ПРОШЛО».

Впервые в жизни ощутила Момо, что означает это слово. У нее стало тяжело на сердце – так тяжело, как никогда прежде.

– А я? – беспомощно пробормотала она. – Я ведь существую...

Ей так хотелось заплакать, но она не могла. Вдруг она почувствовала, что черепаха притронулась к ее босой ноге.

«Я С ТОБОЙ!» – стояло на панцире.

– Да, – сказала Момо и улыбнулась, – ты со мной, Кассиопея. И я этому рада. Пойдем ляжем спать.

Она взяла черепаху на руки и внесла ее через пролом в стене в свою комнатку. При свете заходящего солнца Момо увидела, что все оставалось таким, как она когда-то оставила. (Беппо в тот раз все прибрал.) Но всюду лежал толстый слой пыли и висела паутина.

На столике из ящичных досок белело письмо, прислоненное к консервной банке.

На нем было написано: «Для Момо».

Сердце Момо громко забилось. Она еще никогда не получала писем. Она взяла письмо, осмотрела его со всех сторон, потом разорвала конверт и вынула оттуда записку.

«Дорогая Момо! – прочитала она. – Я переехал. Если ты вернешься, дай о себе знать. Мне очень тебя не хватает. Надеюсь, что с тобой ничего не случилось. Если ты голодна, сходи, пожалуйста, к Нино. Поешь у него, он пришлет мне счет, и я все оплачу. Ешь, сколько тебе захочется, слышишь? Обо всем остальном сообщи Нино. Не забывай меня! Я тебя тоже не забываю и люблю!

Всегда твой – Джиги.»Прошло довольно много времени, пока Момо прочитала письмо, хотя Джиги, очевидно, старался писать как можно разборчивее. Когда она окончила читать, погас и последний луч света.

Но Момо было уже не так грустно.

Она подняла черепаху и положила ее на кровать. Заворачиваясь в пыльное одеяло, Момо прошептала:

– Видишь, Кассиопея, я уже не одна.

Но черепаха, казалось, крепко спала.

Читая письмо, Момо очень хорошо представила себе Джиги и даже не подумала о том, что письмо лежало здесь почти год.

Момо приложила щеку к конверту. Ей теперь совсем не было холодно.

Глава четырнадцатая. ЕШЬ И МОЛЧИ

На следующий день, в обед, Момо взяла черепаху под мышку и направилась в закусочную Нино.

– Вот увидишь, Кассиопея, – говорила Момо черепахе, – сейчас все разъяснится. Нино знает, где Джиги и Беппо. И тогда мы пойдем, и всех соберем, и будем опять вместе. Нино и его жена тоже пойдут с нами. И другие тоже.