– Ваши извинения нас не интересуют. Мы не признаем смягчающих обстоятельств. Наш закон нерушим и не допускает исключений. Но этим странным ребенком мы, конечно, займемся. Как его зовут?

– Момо.

– Мальчик или девочка?

– Маленькая девочка.

– Адрес?

– Развалины старого амфитеатра.

– Хорошо, – сказал судья, записав все в свою маленькую записную книжечку. – Можете быть уверены, подсудимый, что этот ребенок нам больше не помешает. Об этом мы позаботимся. И пусть это послужит вам утешением, когда мы приступим к исполнению приговора.

Подсудимый начал дрожать.

– А каков приговор? – прошептал он.

Трое сидевших за столом нагнулись друг к другу, пошептались и кивнули.

Сидевший в середине стола обратился к подсудимому и возвестил:

– Приговор агенту номер БЛВ(553)ц принят единогласно: подсудимый признан виновным в государственной измене. Он сам признал себя виновным. Наш закон предписывает лишение подсудимого всякого времени.

– Пощадите! Пощадите! – закричал подсудимый. Но уже стоящие рядом два других Серых господина вырвали у него из рук свинцово-серый портфель и маленькую сигару.

И тут случилось необычайное. В ту самую минуту, когда у осужденного отняли сигару, он вдруг стал прозрачным, его все хуже и хуже было видно. Его крик становился все тоньше и тише. Так он стоял, закрыв руками лицо, буквально растворяясь в пустоте. Казалось, будто ветер развевает на этом месте хлопья пепла – потом и это исчезло.

Серые господа – и зрители и судьи – стали молча удаляться. Темнота поглотила их. Только пепельный ветер еще веял над пустынными отвалами.

Беппо-Подметальщик-Улиц все еще неподвижно сидел на месте, уставившись туда, где растаял в воздухе подсудимый. Старик чувствовал себя куском льда, который постепенно оттаивает. Теперь-то он на собственном опыте убедился в существовании Серых господ.

Башенные часы вдалеке пробили полночь. Маленькая Момо все еще сидела на каменных ступенях амфитеатра. Она ждала. Она не могла бы сказать, чего она ждала. Но ей почему-то казалось, что надо чего-то еще дождаться, и потому она не ложилась спать. Вдруг Момо почувствовала, как что-то коснулось ее босой ноги. Она нагнулась – было темно – и увидела на земле большую черепаху, которая подняла голову и странно улыбалась, заглядывая ей в лицо.

Черные умные глаза черепахи поблескивали так приветливо, словно она сейчас заговорит..."

"Момо протянула руку и пощекотала ей пальцем у подбородка.

– Кто ты? – спросила она тихо. – Спасибо, что хоть ты меня посетила, черепаха. Что тебе?

Неожиданно на панцире черепахи возникли слабо светящиеся буквы, как бы повторяя роговые узоры.

«СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ!» – расшифровала Момо.

Она удивленно выпрямилась:

– Ты имеешь в виду меня?

Но черепаха уже двинулась.