Оторвавшись от своих бумаг, я оглянулась на мужчину. Он был бледен и смотрел на меня таким трагическим взглядом, что мне сделалось не по себе. Как раз в этот момент мне стало абсолютно ясно то, о чем я догадывалась уже давно – Позников неравнодушен ко мне… Причем очень сильно неравнодушен – его круглые глаза как-то слишком ярко горели, губы дрожали, и все лицо походило на застывшую восковую маску. Я лихорадочно соображала, что же мне теперь делать. А ведь я самым бессовестным образом флиртовала с ним! И довольно откровенно. Вот дура-то, сама виновата… Дала повод надеяться… Да ведь, если честно, были у меня мысли замутить романчик с этим изгоем, вставшим на путь исправления… Но эти мысли еще не успели оформиться в решение, как у меня появился новый «фаворит» – Джек Лондон.

Ну, тут у меня, правда, не столько мысли о «романчике» были (все-таки он в какой-то степени божество, куда уж мне, старой тетке, рыпаться), сколько просто общение с интересным человеком и очаровательным мужчиной. Ну а потом я получила приказ о командировке…

Виктор Никонович, с некоторых пор ставший таким выдержанным и благоразумным, сейчас походил на влюбленного безумца, которого тактично отвергли.

Я смотрела в его потемневшие глаза и с ужасом думала: «Вот сейчас он просто накинется на меня и изнасилует…» В моем взгляде промелькнули растерянность и страх, и он, несомненно, без труда прочел эти эмоции. Он опусти глаза и как-то прерывисто вздохнул; вслед за тем, расслабившись, вздохнула и я. Опасный момент миновал – он взял себя в руки, так что опасность быть изнасилованной мне больше не угрожала.

– Что ж… – не глядя на меня, проговорил он неестественным голосом, – желаю вам успешно справиться со всеми поручениями руководства… Ну и личного счастья вам тоже желаю… Наверное, вы сможете найти в Петербурге хорошего жениха…

В нем шла борьба.

Он старался быть великодушным и порядочным. Но другая, пока еще не до конца побежденная часть его личности подстрекала к противоположному. Я хорошо ощущала, как он пытается задавить свою вторую сущность. Наконец, кажется, ему это удалось. Он даже сумел улыбнуться – но улыбка вышла жалкая.

Теперь мне нужно было придать разговору немного легкости, чтобы развеять неприятное чувство.

– Ну что вы, Виктор Никонович… – со смущенной усмешкой сказала я, – я еду в Петербург, чтобы работать; вряд ли у меня будет время на личную жизнь…

– А я уверен, что многие мужчины будут от вас без ума, наперебой предлагая руку и сердце… – Он горько усмехнулся.

– Ну, это вряд ли… – Я потупилась.

– Почему же?

– Потому что в России домострой… Деловая женщина – не слишком желанная невеста для мужчин этой эпохи.

– Мужчины разные бывают… Даже в этой эпохе, – задумчиво изрек он мудрые слова.