Лыкова вела себя весьма сдержанно. И этим ему понравилась. Понравилась и даже очень она ему и чисто внешне — что-то было в ней такое, что сразу притягивало ваш взор как магнитом. Красотой это нельзя было назвать. Насчет красоты, пожалуй, блондинка Марина Ткач с ее дорогим стильным макияжем и искусственным загаром набрала бы очков побольше. В Лыковой, на взгляд Колосова, было нечто иное — то ли женственность, то ли изящество, то ли влюбленность, которую она пыталась скрыть. Глядя на эту женщину, несмотря на всю серьезность ситуации "" новым убийством, нельзя было не почувствовать в крови какое-то смутное, волнение, не посетовать в глубине души: хороша, эх, хороша, но, кажется, давно уже не свободна, оккупирована наглухо каким-то неведомым счастливцем на годы вперед.

Салтыков же показался Никите в это первое их свидание в стенах ГУВД просто очень светлым, смахивающим на альбиноса рыхлым, блондином, встревоженным до крайности, до пунцовых пятен нездорового румянца на щеках.

—Прошу вас за мной, в мой кабинет, — сказал Колосов, поздоровавшись. — Пожалуйста, переведите Роману Валерьяновичу, что…

— Я все отлично понимаю. Я русский по рождению и воспитанию, — воскликнул Салтыков. — Анечка, не волнуйтесь. Вы, как нам сказал господин генерал, ведете расследование, — живо обернулся он к Колосову. — Покорнейше прошу простить меня за некую нервозность… Такое ужасное несчастье. Просто катастрофа. И потом, знаете, я никогда раньше, не имел дела с полицией. Я даже по набережной Орфевр ездил в Париже крайне редко. А здесь, в Москве, как-то раз проехал на машине по Лубянской площади и так разволновался… Согласитесь, есть места, у которых специфическая аура…

— Меня зовут Никита Михайлович, я начальников дела по раскрытию убийств, — сказал на это Колосов. — Я рад с вами познакомиться, хотя не скрою; я хотел бы, чтобы это произошло совсем при других обстоятельствах.

В тесном кабинете розыска Салтыков заботливо, усалил Анну Лыкову на стул за сейфом, чтобы ей не дуо из приоткрытого окна. А сам сел лишь после приглашения Колосова. С тревогой и живейшим интересом обвел взглядом стены, залепленные спортивными вымпелами, записками, пришпиленными кнопками, памятками. Остановился на вырезанной из старого, найденного Колосовым на чердаке журнала «Советский экран» фотографии Лино Вентуры в роли комиссара полиции.

— О! — воскликнул он и указал глазами на фото.

— Люблю этого актера, — пояснил Никита. — Вообше старые французские фильмы люблю. А с ним в особенности.

— Да, да, я понимаю; — Салтыков задумчиво разглядывал мрачного великолепного Лино.