А Мячиков ему в ответ — я сам свидетель — все понимаю, а ничего с собой поделать не могу, словно сила меня какая-то обнажаться при бабах толкает. Ну работал он тут при церкви. А по осени пропадать стал — на день, на два. Отец Дмитрий ему тут на днях строжайшее внушение сделал: не вздумай опять за свое, мол, приняться, грех это великий. А Мячиков в ответ дерзить стал, огрызаться.

— Ну осенью обострения бывают, — философски заметил Колосов. — А вы давно этого типа тут видели? В день убийства он был тут?

— Утром точно был. Отец Дмитрий как раз его и воспитывал по-пастырски. А вот что-то сегодня не пришел он бочки красить, а ведь должен был доделать работу.

— Не пришел? А где живет? В Тутышах?"

"— Нет, дом у них на главной усадьбе «Луча». Сестра-то с мужем уехали, хату оставили. Только Мячиков там редко бывает. Перед соседями стыдно. Каждый ведь пальцем тычет.

— Ладно, отыщем этого вашего эксгибициониста, — щегольнул термином Колосов. — Что я еще у вас спросить хотел — в день убийства вы сами-то когда видели отца Дмитрия в последний раз?

— Да утром и видел. Мы с ним церковь открыли. Он мне как раз насчет денег и сказал — мол, после обедни и поеду в банк.

— Это было во сколько?

— Утром рано. А в десять мы расстались. Я в магазин спешил. У нас по четвергам и пятницам основной привоз всего. Так что я в Воздвиженское пошел, а отец Дмитрий в церкви остался.

— А Мячиков тоже там был? — уточнила Катя.

— Да я ж говорю — он бочки красил.

— Алексей Тимофеевич, а где вы живете? Далеко отсюда? — спросил Колосов.

— Я вам покажу, пойдемте. Отсюда мой дом видно. — Захаров, быстро семеня, повел их за церковь.

Пейзаж здесь, в стороне от дороги, словно раздавался вширь к горизонту: направо вдали среди багряной осенней листвы темнели крыши каких-то строений. Впереди бурым лоскутом стелилось картофельное поле. По нему, тарахтя, ползали два уборочных комбайна. Налево разбитая проселочная дорога уходила с холма под уклон, спускаясь на дно узкой тенистой лощины. А на противоположном склоне холма виднелась деревня.

— Вон там, видите, только спуститься и подняться, — показал Захаров. — Там я живу, второй дом с края.

— А там кто живет — вой в той даче? — Колосов указал на ближайший к проселку одинокий двухэтажный дом с круглым, похожим на иллюминатор, окном наверху. Дом прятался за глухим дощатым забором. Вокруг Дома росли сосны. У дачных ворот стояла машина. Катя напрягла зрение — вроде джип. Но отсюда видно плохо.

— Это дача доктора Волкова, — сказал Захаров. — Он здесь живет почти постоянно. Только иногда на консультации в Москву ездит. Вон, кажется, гости у него. Вы с ним обязательно потолкуйте. Он хорошо знал отца Дмитрия, дружил с ним — они ведь оба страстные библиофилы были.