Дверь-то церковная заперта — сам я ее с вечера запирал, а на двери-то…

— Что? Что на двери было? — быстро спросила Катя.

— Как вспомню, аж мурашки бегут — петух на двери! Белый петух висит, за крылья гвоздями прибитый словно распятый. И кровью куриной вся дверь измазана. Кинулся я за отцом Дмитрием. Сняли мы эту мерзость, в выгребную яму бросили. Дверь отмыли-отскоблили. Слава богу, кощунство это никто не увидел — рано было, а то знаете у нас как? Слухи так и поползут как зараза, последних прихожан растеряем. Отец Дмитрий Христом-богом просил меня молчать, не говорить никому об этом. На него самого все это очень тяжкое впечатление произвело. Никогда такого не было, чтобы такую скверну в святом месте творили.

— А вы не догадываетесь, почему это было сделано в такой странной форме — петух, кровь? — спросила Катя.

— Ничего я не знаю. Одно скажу, — Захаров поднял вверх палеи. — Голову на отсечение дам, что началось все это у нас тут с этого самого случая, с надругательства, а закончилось убийствами. Денег-то ведь, пожертвований, что отец Дмитрий с собой из банка вез, сами говорите, не взяли. Денег не взяли, а пастыря убили. Значит, цель такая была — убить священнослужителя, осквернить, запечатать, разрушить алтарь божий. Все ведь ясно, все одно к одному, а вы говорите — комплекс какой-то! — Захаров с горечью махнул рукой и заковылял к дому покойного отца Дмитрия. В доме, судя по всему, как и в церкви, шли уборка — старухи-приживалки мыли окна, вытряхивали половики и развешивали по двору свежевыстиранное 6елье.

* * *— Ты, кажется, говорила, что нам не хватает последнего звена? Так как — все еще не хватает? — Никита спросил это уже в отделении милиции в Воздвиженском. Весь короткий путь от церкви до поселка они проделали молча: каждый вроде думал о своем. А на деле вышло — об одном и том же.

— Сейчас Салтыков приедет, я не хочу попадаться ему на глаза, — Катя разглядывала тесное, невзрачное помещение.

— Побудь в соседней комнате. Тут стены — фанера, слышимость на пять с плюсом, — Никита деловито рас— пахнул дверь в маленькую каморку за кабинетом Кулешова. В каморке была спартанская обстановка — стол, стул, сейф и зарешеченное оконце.

— А мы что тут с тобой, одни? Где начальник, где его подчиненные? На все отделение один дежурный.

— Кулешов со своими местонахождение Лыковых устанавливает, а также детально проверяет показания Малявина. Ему сейчас не позавидуешь — три убийства на участке, все на их территориальные плечи легло, а народа у него с гулькин нос. Ничего, он мужик крепкий, справится. Что-то опаздывает барин-то наш… Может, решил оставить своего дружка нам на съедение?

Салтыков приехал в четверть первого.