Здесь же в Лесном работали последователи разработанной им еще в середине шестидесятых методики лечения сном больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом и истерией. Главный врач клиники Луговской был активнейшим сторонником снолечения. Он был другом моего отца, и я после окончания института пришел к нему, потому что мой отец считал, что клиническая практика в начале профессионального пути для молодого врача просто необходима.

— С Лесным у вас, наверное, связано немало самых разных воспоминаний, — сказал Никита. — Вы случайно не интересовались историей этой усадьбы? Ведь до революции это было богатое поместье.

Волков живо обернулся к нему, хотел что-то сказать, но… не сказал.

— Да, история у этого Лесного богатая, — Никита выждал, но, так как ответа не последовало, продолжил; — Я вот только что с Малявиным Денисом Григорьевичем беседу имел. Знаете такого, да? Так он поразительные вещи про это ваше Лесное мне поведал. У меня сложилось такое впечатление, что они занимаются там не только реставрацией и реконструкцией.

— А чем же еще? — спросил Волков.

— Да представьте себе — кладоискательством балуются, — Никита усмехнулся, всем своим видом выражая презрение и недоверие.

 — Я даже слышал, что у вас тут легенда ходит про клад. Уже не от одного про это слышу. Вы, наверное, тоже знаете?

Волков задумчиво, без тени улыбки кивнул.

— Лесное до сих пор очень тесно связано с именем его первой, самой первой владелицы Бестужевой, — ответил он. — Во времена императрицы Елизаветы она, по преданию, спрятала, боясь ссылки и опалы, здесь, в своем фамильном имении, драгоценности. Если здешних старичков водочкой подпоить и разговорить, даже места узнать можно.

Сразу до десятка покажут, где якобы зарыт клад: кто под первой липой в аллее укажет, кто во-он там, у подножия холма, кто здесь, на берегу пруда… А еще обязательно расскажут и про то, что клад этот бестужевский — нечистый, проклятый. Вы вон хотя бы с Марьей Никифоровной с железнодорожного переезда потолкуйте. Колоритная старушка. И сразу вам заявит: клад тот от нечистого, от черта Иваныча… А другие добавят, пояснят: мол, якобы сама Бестужева двести лет назад, боясь, что ценности откопают ее же дворовые, наложила на клад так называемое заклятье на кровь. Так что просто так лопатой и киркой, даже землечерпалкой, — Волков смотрел на ту сторону пруда, где шла работа, — клад сей человеку не добыть.

— Любопытно, — заметил Никита, — чрезвычайно любопытно. А вы сами-то, когда в психиатрической больнице работали, искать эти алмазные копи не пробовали, а, Михаил Платонович? Только честно, а?

Волков улыбнулся."

"— Я ценю ваш тонкий милицейский юмор, — сказал он, — но… видите ли, в чем дело. Я замечаю, что вас эта тема сильно интересует.