Он плавно нажимал на газ с каждым новым вопросом.

— Этот отец Дмитрий старенький совсем был, а я думала — молодой, — сказала Катя, явно стараясь перевести разговор ближе к теме. — Давно в области такого убийства не было. Надо же — священник. Если раскроете, то…

— Раскроем. Мы, знаешь, тоже не слабаки.

— Ой, Никита, — Катя вздохнула, — не хвались, любишь ты хвалиться. Что-то не понравилось мне сразу то, что мы увидели.

— Что ж там может понравиться? Труп, грязь, кровища?

— Мне не понравилось, что убит священник. И то, что его убийца не взял ничего из вещей, даже деньги не взял! Вы их там пересчитывали — сколько было?

— Сорок три тысячи рублей.

Катя помолчала, смотря в окно, — тьма, тьма кромешная. А ведь до Рязанки всего каких-то пятнадцать километров.

— Завтра сюда вернешься? — спросила она.

— Конечно, куда же я денусь?

— Если я с начальником договорюсь, можно и мне приехать?

— С каких это пор криминальный обозреватель пресс-службы спрашивает у розыска разрешения?

— С таких.

— Материал какой-то будет обязательно, но может так выйти что не для прессы. Не боишься здесь со мной время зря потратить?

— Ничего. Знаешь, Никита, я не помню случая, чтобы я зря тратила с тобой время. Значит, ты не против, чтобы я собирала материал по убийству священника?

— Нет. Лично я совсем не против.

— Ты только смотри, пожалуйста, на дорогу. Иначе мы врежемся.

— Не врежемся. Не бойся.

— Я не боюсь. А вон еще одно окно светится… Интересно, кто это не спит в такой час здесь? — сказала Катя. — Когда мы свернули с проселка, я тоже видела вдали освещенные окна. А вот дома так и не разглядела.

— Я тоже видел свет. Ты с такой тоской это говоришь, словно тут тундра. А здесь люди кругом живут.

— Просто их не видно, потому что фонари не горят. — Катя устало улыбнулась. — В этом что-то иррациональное есть, не находишь?

Колосов пожал плечами: иррационального он в этом ничего, не находил. А про себя подумал: «Если и в следующей раз придется выезжать на происшествие в такую дождливую ночь, неплохо бы разжиться в отделе спецтехники прибором ночного видения. Всего и делов-то, как говорится».

Во тьме домов и людей не было видно, но они, конечно же, были. Если бы кто-то в этот поздний час шел по проселку от автобусной остановки, то увидел бы в ночи три освещенных окна. Дома, в которых светились эти окна, располагались в разных сторонах, но не так уж далеко друг от друга."

"Один дом скрывался за высоким дощатым забором. Круглое окно-иллюминатор светилось на втором этаже, но кто не спал в этот час там, в доме, понять было нельзя. Второе окно задернуто кремовыми шторами, непроницаемыми для любопытных глаз.