— Надолго?

— Скажу так, на неопределенный срок. До результата.

— Хотя бы примерно?

— Звезды молчат… Может, год, два…

— Но я не закончил работу по «Каналам», товарищ генерал, — обескуражено проговорил Самохин, улавливая в речи Хлопца тонкую, скрытую мстительность. — Только что получил заключение геофизиков, есть перспективы…

— Вот и доложите Принцессе. Звезды говорят, через три дня и три ночи в тринадцать часов сорок минут Принцесса примет вас и потребует все материалы по вашей канализации.

— Только через три?.. У меня скоро отпуск, товарищ генерал!

— Зачем вам отпуск, если выпадает совершенно роскошная командировка? — язвительно проговорил Хлопец. — Девственная природа, рыбалка, а тишину нарушают только птицы.

— Не люблю рыбалку, — тупо ответил Самохин, улавливая некие скрытые намеки.

— А заграничные турне? — уже от порога и с издевкой спросил генерал, после чего хлопнул дверью.

Домой в тот день Самохин вернулся в растерзанных чувствах и только вошел в квартиру с желанием искупаться под душем, как зазвенел квартирный телефон.

— Сергей Николаевич? — спросил железный женский голос. — Через тридцать минут вам надлежит явиться в приемную Максима Гавриловича. Встреча строго секретная. Надеюсь, понимаете, как следует вести себя?

Допуск к телу адмирала Липового из всего «Бурводстроя» имела только Леди Ди, чем гордилась и что подчеркивала всякий раз, если ее приглашали в совбез. И это якобы потому, что ходили слухи о симпатиях старика к Принцессе; по какому-нибудь делу он вызывал редко и обычно для того, чтобы сделать разнос, указать на ошибки или поругать с использованием ненормативной лексики. Адмирал был не голубой крови и белой кости, к коим себя причисляли русские морские офицеры, а кажется, способом почкования произошел напрямую от матроса Железняка и получил соответствующую выучку. Все остальные «дети Скрябинской», в том числе, Хлопец, говорили об адмирале полушепотом и имели право посмотреть на него лишь издалека, на каком-нибудь совещании или заседании, если еще пригласят.

Максим Гаврилович Липовой был одним из противников существования «проектного бюро», как и режимник Баринов, считая занятие заштатного полковника Скрябинской и ее незаконнорожденных детей делом бессмысленным и даже вредным: мало того, что дюжина дармоедов висит на шее госбюджета, не принося никакой видимой пользы, но еще дезориентирует своими рекомендациями власть и вводит в заблуждение общество.

Правда, на самом деле исследования многих тем оплачивали коммерческие банки через Хлопца, в обязанности которого входил поиск инвесторов и благотворителей, иначе нечем бы стало платить за дорогие экспертизы, технику, командировки, да и за аренду особняка тоже.