И я, снова поклонившись Брайну, стала дожидаться начала бала, поглядывая по сторонам в поисках герцога Раткрафта.

Но ни во время церемонии выбора, ни позже, в Бальном Зале, Джеймс так и не появился.

* * *Джеймс Стенвей, герцог Раткрафт

С Брайном они встретились уже около полуночи, когда Джеймс вернулся во дворец, до этого вызванный в Канцелярию по не терпящему отлагательств делу, а его брат наконец-таки покинул незатихающее веселье в Бальном Зале.

Судя по его виду, король был вполне доволен прошедшим днем. Зато Джеймс такого про свой сказать не мог.

Проблемы нарастали, словно снежный ком.

Прибыли со срочными докладами — сперва из Амстора, затем из Герты, — рапортовавшими о бунтах, и Джеймс, к своему недовольству, обнаружил, что дела там разворачивались ровно по такому же сценарию, что и в Сизе.

Только на этот раз все было значительно хуже.

Именно поэтому Джеймс созвал срочное совещание, понимая, что следующими на очереди будут стоять большие города. Злоумышленники попробуют «расшатать» уже их, а затем перекинутся на столицу. К тому же в Амсторе и Герте подавить бунты силами местных жандармерий не удалось, и ему пришлось в спешном порядке отправлять туда подмогу из расквартированных поблизости гарнизонов.

И все это время, решая проблемы Арондела, он пытался выкинуть из головы увиденное. Своего кузена и Агату, целовавшихся в тени яблоневого сада.

Джеймс прекрасно понимал — хотя это и приводило его в бешенство, — что у двоюродного брата были все права на ту, которая оказалась ему настолько дорога.

Агата добровольно прибыла на королевский отбор. Значит, Брайн имел полное право ее целовать.

Агата же, в свою очередь, имела полное право ему отвечать, потому что была свободна и не связана никакими обязательствами.

Он даже про свои чувства не успел ей рассказать — все откладывал, дожидаясь нужного, вернее, того самого правильного момента. Думал утешить с размахом, когда кузен наконец-таки ее отпустит.

Но дела обернулись таким образом, что, вполне возможно, Брайн собирался презреть интересы Арондела и клятву, которую они дали друг другу в детстве, и выбрать себе в жены леди Корнуэлл.

Впрочем, Джеймс куда больше склонялся в мыслях к другому варианту. Королевой Арондела станет одна из принцесс — Визмора или Зарейна, что было бы вполне логичным шагом со стороны Брайна, а Агату — его Агату! — он сделает своей фавориткой, пойдя по пути их деда Теодора.

Правда, Джеймс серьезно сомневался в том, что Агата на такое согласится, но в груди словно засела острая игла. Вернее, даже не игла, а клинок из острейшей зарейнской стали, которым он ковырял каждый раз, стоило ему вспомнить увиденное.

Да, он попытался об этом не думать, отвлечься, с головой погрузиться в проблемы, и на какое-то время ему это удалось.