Насмехаться ему надо мной тоже нет никакого резона — кто я для него, самая незавидная из его невест?! К тому же Брайн был подчеркнуто мил с самого начала свидания и смотрел на меня с явным восхищением.

Поэтому, покорно кивнув, я закрыла глаза, позволив обвязать платок вокруг своей головы, и погрузилась в темноту.

— Вот так, — отозвался довольным голосом король. — Теперь я протяну вам бокал. Попробуйте, Агата! Пригубите…

Моей руки коснулось прохладное стекло, и я покорно обхватила тонкую ножку бокала. Поднесла ко рту, сделала маленький глоток. Внутри оказался лимонад, а вовсе не вино, на что я кивнула благодарно, заявив, что очень освежает.

Брайн взял у меня из рук бокал и сказал, что теперь мне стоит открыть рот. Судя по голосу, он улыбался. И тут же моих губ коснулось нечто прохладное, оказавшееся на вкус удивительно сочным.

Признаюсь, за три дня в столице я успела перепробовать многое, но понятия не имела, чем он только что меня угостил.

— Дыня из южных провинций Зарейна, — произнес король, когда я высказала одновременно свое восхищение и свое недоумение. — Их климат позволяет снимать урожай круглый год.

Мы ввозим в Арондел дыни из Зарейна зимой и весной, когда на наших южных окраинах еще не вызрели собственные. Но я уверен, что до острова Хокк они вряд ли добирались.

На это я ему сказала, что дыни до нас не только не добирались, но даже не пробовали этого делать."

"Затем моих губ коснулось мороженое, которым меня было не удивить. Наоборот, я поведала Брайну, что моя мама была настоящей мастерицей в приготовлении мороженого, потому что снега и холода в Вильме всегда хоть отбавляй. Правда, по ее словам, у северных коровок молоко не такое жирное, как в столице, но маме удавалось сделать из него восхитительные лакомства.

— Дворцовые повара нисколько не уступают ей в мастерстве, — тут же заверила я Брайна. — Возможно, даже во многом обгоняют!

На это король заявил, что теперь он хочет, чтобы я насладилась тем, что, по его мнению, превосходило в мастерстве все, с чем я встречалась до этого момента.

Услышав странные нотки в его голосе — с оттенком легкого самодовольства, — я порядком напряглась, не понимая, к чему он ведет. Вернее, чем он собирается меня накормить.

Но в эту самую секунду к моим губам что-то прикоснулось.

И нет, это была вовсе не еда.

Это… Это были другие губы! Он пытался меня поцеловать — он, Брайн Стенвей, король Арондела! — и сделать это против моей воли.

Я растерялась всего лишь на пару мгновений — потому что не ожидала подобного. Но затем сорвала с глаз повязку, увидев перед собой лицо короля. Он прижимал меня к себе. Целовал жадно, пытаясь заставить открыть губы и ответить на его поцелуй.

Но я замотала головой, не собираясь ему поддаваться.