Потому что, прежде, чем ты всерьёз над этим подумаешь, моя девочка, я кое-что тебе напомню, — хриплю я в её нежную, бархатную шею, которая истосковалась по моим поцелуям, даже если она чувствовала их ночью и утром.

— Что ты мне собираешься напомнить?

— Что ты моя. И что на это, — одним резким движением я поднимаю её руки и стягиваю с неё этот чёртов топик, который не оставляет места для воображения, — позволено смотреть только мне.

— Нет, не сейчас… — неуверенно, так бесплатно говорит она.

— Сейчас, малыш. Тем более, что я ещё не наказал тебя за то, что ты позволила тому сопляку привести тебя в этот чёртов клуб.

— Ты уже достаточно его наказал, — стонет Полина.

— Я недостаточно наказал тебя.

— Ночью мне казалось, что этого было достаточно.

— Тебе просто показалось, принцесса.

Своей рукой я хватаю её за талию и приполнимаю в воздухе, обрушивая на её молочную грудь сотни прикосновений своих губ, зубов, языка. Её розовые соски стоят, заставляя меня лизать и кусать их с ещё большей силой. Полина хныкает и скулит, словно я разрывают её на части.

Да, я так и делаю."

"Я прижимаю её к стене, стягиваю с неё юбку, затем и трусики, которые теперь валяется на полу.

Она стоит передо мной, раскрасневшаяся и голая, в одних только босоножках на невысоком каблуке. Она настолько сексуальна, что я готов разорвать её на куски и проглотить каждую её часть.

Моя девочка отрицательно качает головой, понимая, что прямо сейчас возьму её.

— А вдруг… А если кто-то… Зайдёт сюда…

— Никто. Сюда. Не зайдёт. Иначе я убью его.

Если кто-то бросит на неё взгляд, увидит её обнажённой и возбуждённой, готовой принять мой член, я сниму с него шкуру живьём и не ограничусь лёгким переломом конечности.

Прежде, чем мой член войдёт в неё, я опускаюсь перед ней на колени, где мне самое место, и поднимаю одну её ногу. Открываю для себя вид на её маленькую, сладкую, возбуждённую киску, внутри которой уже скопилась влага. Она опирается на стену спиной, когда свою свободную руку я кладу ей сзади на ягодицу, чтобы придерживать.

— А сейчас, принцесса, я трахну языком твою киску.

Мой рот вонзается в неё, словно я не ел несколько лет и теперь она — мой личный пир. Это и есть так, я пирую на её киске, вылизываю её, кусаю клитор, ещё кусаю и ещё, блядь, кусаю, пока не слышу, что она скулит ещё громче, напрочь забывая о своих криках.

— Давай, моя девочка. Кричи для меня.

Только для меня. Ни для кого другого. Я выставлю звуки твоего кончающего голоса из головы каждого, кто посмеет это услышать. Я заставлю их сломать себе черепа, лишь бы они забыли, как ты кричала, кончая от моего рта на своей сладкой киске.

Она пульсирует. Полина совершенно не стоит на своей ножке, её удерживают только мои руки.