— А ты думаешь обо мне, Джулианна? Когда мы не здесь… не вместе?

— Да, — шепнула Джулианна. — Я думаю о тебе. Часто. В его взгляде возникло напряженное загадочное выражение, но он тут же отвел глаза.

— Это хорошо. — Рейф встал на колени. — А теперь ляг на спину.

Она подняла бровь:

— Зачем?

— Не спрашивай, просто сделай. — Он улыбнулся — медленно, порочно, многообещающе. — Ты не пожалеешь.

Отбросив сомнения, — она легла в точности так, как он хотел, и предвкушение захлестнуло ее, как сильное течение.

Снова взяв горшочек с медом, Рейф опустил в него пальцы, на этот раз сразу два.

— Опять мед? — спросила Джулианна, успокаиваясь.

— Да. Много меда.

Но теперь он решил подсластить не губы. Его рука двинулась в направлении, которого Джулианна не ожидала.

Она вздрогнула, когда Рейф начал размазывать мед по ее соскам, не торопясь и втирая липкое вещество в кожу, и остановился только тогда, когда был полностью удовлетворен, причем оставил на каждом затвердевшем бугорке блестящую капельку. От его прикосновений все тело Джулианны мучительно заныло.

Он двинулся ниже, помогая себе ложкой. Опустив ее ручку в горшочек, он начал рисовать тонкий липкий круг вокруг пупка Джулианны.

Выудил еще немного меда и капнул им в самый пупок, наполнив его до краев. Мышцы живота невольно сжались.

Тело ныло все мучительнее. Джулианна беспокойно задвигала ногами.

— Не двигайся, — предупредил он. — Лежи смирно и жди, пока я не закончу.

Сглотнув, она кивнула и изо всех сил постаралась вести себя послушно, но, дожидаясь, куда еще он пристроит золотистую сладость, боялась, что сердце просто выскочит из груди.

Ответ пришел быстро и совершенно ошеломил Джулианну.

Следующий круг Рейф нарисовал внизу ее живота, а потом еще ниже, прямо над треугольником темных завитков. Пока он размазывал мед, Джулианна тихонько постанывала, кусая губы и борясь с жарким, влажным желанием, пылающим внутри. Но тут Рейф потянулся к блюду с ягодами, и глаза Джулианны широко распахнулись. Рейф молча положил по спелой красной ягоде в каждый липкий круг.

Закончив, он удовлетворенно посмотрел на нее, как шеф-повар, восхищающийся своим кулинарным шедевром.

— Атеперь, моя дорогая, — низким голосом пророкотал Рейф, — настала моя очередь насладиться десертом.

Приподняв на ладони одну трепещущую грудь, он приоткрыл рот и начал пировать, пользуясь губами, зубами и языком для вящего эффекта. Джулианна стонала, каждое движение его губ и языка сводило ее с ума.

Потом он приподнял вторую грудь и снова приступил к пиру. Его пальцы и губы возбуждали ее плоть так, что она едва не воспламенялась.

Сознание мутилось, под закрытыми веками вспыхивали красные пятна. Рейф окутывал ее своего рода чувственной магией.