Только и спрашивал, куда бы она хотела слетать ещё, относился к ней, как к любовнице. Именно они просили море тряпок и поездок по элитным местам и лучшим курортам, ни одна не попросила у меня работы.

Что ж, пора пересматривать свои методы ухаживания.

Весь день обращения своей пары я провел рядом с ней. Мне даже еду приносили в комнату, и я пробовал накормить своего лучика, но все её силы уходили на борьбу с болью, что с каждым часом становилась всё сильнее. Нет ничего хуже, чем видеть боль любимой, но не знать способа помочь ей.

За окном уже садилось солнце, когда моя малышка стала стонать в голос.

Я видел, как она старается не показывать своих мучений, даже сгрызла пару подушек, терзая их зубами, но молчала. Мой храбрый волчонок. Ты боец по жизни, зря ты считаешь себя хрупкой и скучной вазой. Я ещё никогда не встречал столь любящего жизнь человека, и это в её-то возрасте.

Многие волчата в это время мечтают о тусовках и развлечениях. Она же старалась распланировать будущее. Даже внесла в него некого мистера М, который может спутать ей все карты своим желанием.

– Мартин, ты чего не ешь, – послышался слабый голосок малышки.

Я мигом подлетел к ней и заглянул в уставшие глаза. Мой храбрый волчонок.

– Я поел, а ты хочешь? – улыбаясь спросил её и коснулся щеки. Она просто пылала! У меня самого температура тела не маленькая, но её кожа просто обжигала. Надо как-то поддержать, отвлечь.

– Нет, можно не просто юхолодной воды, – сдавленно произнесла она, и зажмурилась от очередной волны боли.

Да сколько это будет ещё продолжаться?! Сколько можно ещё мучиться? Нет, я конечно слышал о том, что это небыстрое дело, но видеть это было выше моих сил.

– Конечно, сейчас, – ответил и быстро наполнил бокал.

Аккуратно приподнял голову, помог сделать пару глотков. Мне кажется, она действительно выглядела хрупкой вазой: одно неверное движение, и она рассыплется прямо в руках.

– Спасибо, – устало ответила она, прикрывая глаза. – Долго ещё?

– Час, потерпи ещё час, – прошептал я, поглаживая по волосам. Как же я её люблю.

– Уже что-то. Завтра буду отсыпаться, и не вздумай меня будить. За такое вообще стоит медаль давать, – посмеиваясь, сказала она, с нежностью смотря на меня. Она ещё и шутит, храбрая моя.

– Хочешь, я тебе подарю медаль? У меня где-то завалялась одна.

Думаю, она тебе очень понравится, – улыбнулся я, ложась к ней и обнимая.

– Да зачем мне этот кусок железа, только валяться будет.

– А я подарю шоколадную, тогда мы её съедим, чтобы отпраздновать, – от моих слов она так радостно рассмеялась, что я просто не мог не улыбнуться и не поддержать её таким же смехом.

– На такую я согласна. Надеюсь, она будет достаточно большой для нас двоих, иначе я не поделюсь, – усмехнулась она, с нежностью глядя в мои глаза.