– Петька гладит ее по голове. – Сказали, что все с ней будет хорошо.

– Я поеду к ней.

– Нет, золотко, не поедешь. – Ника силком усаживает девушку обратно на стул. – Ты теперь из этой квартиры шагу не сделаешь. Неужели непонятно, что, как только ты выйдешь отсюда, тебя настигнет очередной охотник за скальпами? Мы сами навестим бабушку, привезем ей что нужно, успокоим. А ты никуда не выходишь, никому не звонишь, и никто не знает, что ты здесь. Поняла?

– Но…

– Никаких «но»! – Петька вскакивает. – Посидишь пока как бы под домашним арестом. Это пойдет тебе на пользу. Нечего болтаться по улицам в поисках приключений.

Сиди, книжки читай, вон их у Риты сколько.

Маринка кивает и, явно сонная, трет кулаками глаза. Конечно, сейчас напряжение отпустило, она наелась, напилась сладкого чаю, и ей хочется спать.

– Идем.

Я веду ее в комнату Вадика, стелю чистую постель и приказываю:

– Спи.

Девушка молча ложится, поворачивается на бок и натягивает одеяло на плечи. Ладно, пусть поживет пока здесь, а там видно будет. Ничего, не объест и особо в тягость не будет.

– Ой, у меня сейчас осмотр. – Ника засобиралась. – На Пески ехать, так что я вас покидаю.

Не дрейфь, Ритка, что-нибудь придумаем.

– Подожди, мне тоже в ту сторону, я тебя хоть до половины дороги подброшу. – Петр ставит на места табуретки. – Рита, одевайся, некогда рассиживаться.

Он прав. У меня тоже есть клиент. И еще какой!

Мы выходим из подъезда, снег скрипит под ногами, на душе паскудно, а еще я соскучилась по своему ребенку. Нужно разобраться с этой историей до того, как закончится карантин. И завтра же куплю точно такой ковер, положу его на пол, словно ничего и не случилось. Обои отмылись, гардины отстирались, диваны отчистились, очередь за ковром.

Черт с ними, с деньгами, покой моего сына дороже.

– Увидимся…

Мы расходимся в разные стороны. Петьке лучше всего, он на колесах, а мы с Никой на маршрутках. У меня есть машина, но сейчас дороги скользкие, и я ездить не рискую. Да мне и недалеко.

Вот уже знакомая девятиэтажка, которую я сейчас буду расхваливать, как цыган чужую лошадь.

– Рита!

Этого мужчину я узнала бы из тысячи, потому что его светлые волосы, голубые глаза, широкие плечи… Блин, спокойно, это просто сгруппировавшиеся атомы. Передо мной супруг Литовченко, и это роняет красавца в моих глазах ниже некуда.

– Слушаю вас.

Хозяин той злополучной квартиры подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона. Бог мой, до чего же хорош мужик!

– Мне надо с вами поговорить, Рита. Я могу предложить вам выпить чашку кофе?

– Можете. Но я не стану его пить.

– ?!

– Если вам так надо, давайте где-нибудь посидим, у меня есть минут двадцать.

– А, я понял, вы не любите кофе.

– Терпеть не могу.

– Собственно, я тоже.

Мы входим в кафе. Забегаловка не хуже остальных такого же рода.