Я знаю его вдоль и поперек, потому что иногда люблю гулять здесь, и спрячу пакет у Василька. Это маленький мальчик, чья могила находится посреди кладбища под туями. Он умер в далеком пятьдесят восьмом году, и я, бывая здесь, обратила внимание, что к нему давно уже никто не приходит – могилка заросла сорняками, была завалена мусором. Большие грустные глаза мальчика смотрят с небольшого памятника, с овального портрета, так безнадежно и умоляюще, что я не могу оставить все как есть и тайком ухаживаю за местом погребения.

Острой палкой я начинаю рыть под памятничком. Земля влажная, и ямка скоро становится глубокой, вот уже можно положить в нее пакет. Задвигаю сверток как можно ближе к камню, забрасываю грунтом. Ничего не видно будет, если сухих листьев насыпать, а пройдет дождь, и совсем следы раскопа скроются.

– Ты прости, малыш, но на тебя сейчас вся надежда, – говорю я, глядя на портрет Василька. – Мы попали в беду, и пусть наши вещи полежат пока здесь, у тебя. Ладно? Посторожи их для меня, потому что довериться мне больше некому.

Мальчик знакомо смотрит на меня с эмалированного овала – его глазенки грустные и серьезные. И мне кажется, что мы с ним договорились.

– Спасибо, малыш. Поверь, если бы не крайняя нужда, я бы никогда не просила тебя о таком, но выхода нет.

Я глажу портрет и ухожу, мне пора домой. Тревога за Игоря разрывает меня изнутри, но дома этого никто не должен заметить, иначе не избежать расспросов – не таких настойчивых, как раньше, но я сейчас не выдержу никаких.

– Ань, привет! – Валька Терновой выскочил из-за деревьев в соседнем с нашим дворе как привидение. – Домой идешь?

– Ага.

– Провожу тебя. Кстати, новые записи есть, могу для тебя переписать.

– Перепиши… Ой, а у меня кассеты чистой нет.

– Не вопрос, найду тебе кассету. Ань, а персидского котенка хочешь?

– Я-то хочу, да мама не позволит. Она даже рыбок не разрешает завести…

– Ну, как уговоришь, я достану.

– Ага, спасибо. А ты чего болтаешься на холоде? Снова мать цирк устроила?

– С самого утра начала – Витку колошматила, весь подъезд слышал, потом села горе заливать.

– А Витку за что?

– Мою сестру не знаешь? Было за что.

– Ну, все, я пришла. Пока, Валь, увидимся.

– Мне в армию скоро, Ань…

– Я знаю. Не хочется?

– Да нет, послужу, чего уж. Ты будешь меня ждать?

– Я? Валь, я не…

– Так это правда?

– Что?

– Ну, вы с Игорем… вместе, да?

– Тебе-то что за дело?

– Ладно, пойду. Увидимся. А кассету запишу тебе.

Я захожу в подъезд и поднимаюсь по ступенькам. Разговор с Валькой развеселил меня. Надо ж, что удумал, болван. Столько лет дружили, и на тебе! Да бог с ним, неважно. А вот над нами с Игорем нависла настоящая беда…

– Аня, разве можно бегать по такой погоде в легкой куртке?

– Я же не знала, что вечером станет так холодно. Ма, налей мне чаю.