Помню все, как будто это было вчера. Выхожу на знакомой лестничной площадке. Передо мной три двери. Мне нужна левая, сделанная под красное дерево. Медленно приближаюсь к ней и останавливаюсь. Просто смотрю.

У меня какое-то чертово дежавю. Почему я все это помню?

Вот отец заводит меня и знакомит с тетей Олей, Лизиной матерью. Я сразу отмечаю, что мелкая Бестия очень на нее похожа, а на отца нет. Лишний раз убеждаюсь, что никакая она папе не дочка, а какая-то непонятная девочка, о которой он зачем-то заботится.

Тетя Оля провожает меня мыть руки, потом заводит на кухню.

Лиза явно довольна тем, что я на ее территории и должен делать то, что она говорит. Ее мать кладет передо мной блин с творогом и наливает чай, а потом отводит нас в комнату Бестии и включает дебильную «Русалочку».

И в этот момент я понимаю, что мне интересно узнать, как живет Лиза. У нас дома у нее нет своей комнаты, а в Золотом ручье она мало вещей хранит. Здесь же все завалено ее одеждой, игрушками, книжками. Пока Лиза не отрываясь следит за мультиком, я с огромным любопытством рассматриваю ее комнату.

У нее светло-розовые обои, кровать принцессы с балдахином, много плюшевых медведей, единорогов и кукл.

Я узнаю половину из них: каждый раз, когда папа водил меня в детский магазин, помимо моих машинок, самолетов и железных дорог, он обязательно покупал еще какую-нибудь девчачью игрушку, а я удивлялся, зачем. Мне розовые единороги не нужны, а Ирочка тогда еще не родилась. Значит, он покупал их для Лизы.

За что он так ее любит? Она же нам чужая, думал восьмилетний я.

Быстро трясу головой, прогоняя так некстати всплывшее воспоминание. Снова достаю из кармана телефон и зачем-то звоню Лизе.

И каково же мое удивление, когда через входную дверь квартиры, я слышу рингтон ее смартфона.

Значит, Бестия дома!

Я звоню и звоню, слушаю через дверь мелодию, а она не отвечает! Меня охватывает злость. Что происходит вообще? Какого хрена она не берет трубку?

Несколько раз сильно стучу в дверь.

— Лиза, я слышу твой телефон и знаю, что ты дома! — кричу. — Открой дверь, иначе я ее выбью.

В ответ мне тишина. Я злюсь еще больше. Что за спектакль она устроила? Почему нельзя взять трубку?

— Лиза, я считаю до трех, — громко предупреждаю.

За дверью в соседнюю квартиру раздается лай собаки.

— Один, — начинаю отсчет.

А потом в голову приходит неожиданная мысль: а что если с Лизой что-то случилось??

Вдруг она лежит без сознания? Или вообще мертвая?

Меня обдает такой волной ледяного ужаса, что, кажется, останавливается сердце. Быстро моргаю, пытаясь отогнать панику, но это не помогает. В жилах будто кровь стынет.

Я отхожу на несколько шагов и готовлюсь с разбега выбить дверь ногой, как вдруг замок щелкает и в проходе показывается разъяренная Лиза.