И радуюсь, когда нахожу два свободных места в партер на «Лебединое озеро» в 17:00 в субботу. После можно будет поужинать в ресторане.

Спустя несколько дней после Лизиного дня рождения, я уже чуть более спокойно воспринимаю просьбу отца не светиться в общественных местах. В глазах посторонних людей мы брат и сестра, почему же мы не можем, например, погулять по парку? С Ирой же я спокойно везде хожу. Просто нам с Лизой не следует проявлять на публике чувства друг к другу.

В пятницу я остаюсь ночевать у себя, а Лиза у себя. Она в этот день допоздна играла в бейсбол с Ярославом, а потом куда-то с ним ходила.

Я больше не сказал ей ни слова, хотя всю пятницу не находил себе места. Попытки успокоить себя тем, что Лиза любит меня, а не его, не возымели особого эффекта.

Я впервые в жизни испытываю такие чувства и просто не знаю, что с ними делать. Это даже не любовь, а намного больше. Одержимость? Зависимость? Пожалуй, эти два слова подходят намного больше.

Руки трясутся, когда представляю Лизу с этим Ярославом. А от осознания своей беспомощности и невозможности запретить ей с ним общаться, становится еще хуже. Я остаюсь один на один со всем спектром чувств, которые испытываю: ревность, злость, отчаяние, безысходность… И они поглощают меня с головой.

В итоге вечером я напиваюсь в хлам и засыпаю в клубе.

Но в субботу в 16:00 я с букетом из нежно-розовых роз, в брюках и рубашке, как ни в чем не бывало, стою у Лизиного подъезда и жду, когда она спустится, чтобы поехать на балет. Естественно, я ей ни слова не скажу по поводу вчерашнего бейсбола, чтобы не дай бог снова не поругаться.

Она спускается в красивом коктейльном платье сиреневого цвета и на каблуках.

Уже начало мая, и погода резко улучшилась. Если еще в конце апреля все ходили в пальто, то сейчас жарко даже по вечерам.

— Привет, — Лиза забирается на переднее пассажирское и тянется за поцелуем.

— Привет, — целую ее в губы. — Это тебе, — протягиваю букет с заднего сиденья.

— Спасибо, — берет его в руки и нюхает. — Очень красивый.

Дорога до Большого театра занимает 20 минут, но куда больше времени уходит на то, чтобы найти место для парковки в самом центре столицы.

— Цветы лучше в машине оставь, — говорю Лизе, когда мы уже выходим из автомобиля.

 — Там они мешать будут.

Лиза бросает взгляд на букет.

— Ну ладно, — произносит с тоской. — А я хотела взять их с собой.

— В театре наверняка сейчас очереди везде будут, — на ходу сочиняю. — Помнутся еще. К тому же два часа держать их в руках неудобно.

Лиза нехотя оставляет букет на заднем сиденье, и мы направляемся в здание театра. Чтобы ненароком ее не обнять, я засовываю руки в карманы брюк и иду примерно в метре от девушки. На мое счастье, сама Лиза ко мне не тянется.

Я был прав насчет очередей.