— Что случилось? — подхожу к ней.

— Амина, — всхлипывает мать и вытирает глаза свободным краем хиджаба.

— Что с ней? — матерюсь про себя отборным ругательством. При женщинах положено сдерживаться.

— Отец избил ее, — выдавливает сквозь слезы.

— За что? — спрашиваю строго.

— Она сбежать хотела, но охранники отца нашли ее. Она сейчас в комнате под замком сидит. До свадьбы запрещено ее выпускать, — начинает судорожно рыдать, прикрывая ладонями лицо.

Как меня достали эти их средневековые методы. Еще бы ее на баранов обменяли. Или за дрова продали.

— Я сначала зайду к сестре, — мягко говорю и отвожу ее руки от лица.

— Откроешь мне дверь?

— Отец злиться будет, — настораживается мать.

— Он не узнает, — успокаиваю ее. — Я быстро с ней поговорю и спущусь к нему.

Мама недолго сомневается, и все же выполняет мою просьбу. Захожу в комнату к сестре. Она сидит в углу, прижав голову к коленям.

— Амина, — тихо зову ее по имени, но девушка не реагирует. Подхожу к ней и аккуратно присаживаюсь на корточки рядом. Сестра сжимается еще сильнее.

— Уходи, — всхлипывает она.

Беру рукой за подбородок и заставляю ее посмотреть на меня.

Замечаю запекшуюся на пересохшей губе кровь. Провожу рукой по сбившимся, шоколадным волосам: — Что он с тобой сделал? — нежно глажу пальцами по напухшей щеке.

— Я думала, что он убьет меня, — смотрит на меня миндалевидными глазами, полными слез.

— Ну все, все, — прижимаю ее к себе. — Тебя больше никто не тронет. Я тебе обещаю.

— Мне очень страшно, Эльдар, — испуганно всхлипывает.

— Почему ты мне не позвонила? — выдыхаю и отстраняюсь.

— Все как-то быстро получилось. Мы в городе были. Ездили за покупками. У меня в руках оказалась банковская карта и я решила, что это шанс на спасение.

Но я только и успела, что снять деньги. Они сразу же нашли меня.

— Н-да… — тру лицо руками.

Вот к чему приводит принудительное замужество. По-хорошему ей бы побои снять и врачу показаться, но отец не позволит. Тоже мне, цивилизованное общество. На руках замечаю фиолетовые синяки от пальцев.

— Отец? — дотрагиваюсь костяшек.

— Нет, — мотает головой. — Это Аслан.

— Вот урод! — рявкаю я. — Кем он себя возомнил? — прикрываю глаза, пытаясь справится с накатывающими эмоциями

— Куда били? — хмурюсь.

— По лицу.

Спине. Попе, — с отчаянием отвечает, а глаза снова наполняются влагой. — Было очень больно.

Сука!

— Послушай меня, Амина. Я прошу тебя вести себя с ними покорно. Изобрази смирение и не нарывайся. А я что-нибудь придумаю. Я спасу тебя от этого брака, — обещаю ей.

— Я тебе верю, — сдавлено шепчет и смотрит на меня затравленным зверьком.

— Все будет хорошо, — снова обнимаю ее и целую в макушку. До свадьбы Амины и Сакаева осталось всего нечего. Надо что-нибудь придумать, чтобы расстроить эту свадьбу и переубедить отца.