Марк везёт меня в садик, а потом домой, и по дороге Тёмка с придыханием рассказывает, как один мальчик принёс с собой индейскую черепаху.

– Почему индейскую? – невольно смеюсь я.

– У неё глаза подведены красным, – подпрыгивает на месте сын. – Её даже называют красноглазая!

– Красноухая, – поправляет Власов, тормозя у нашего дома.

– Нет у неё ушей, – торжествующе сообщает Артём и выскакивает из машины.

– Спасибо, что подвёз, – благодарю мужчину и выхожу.

– А ты не хочешь услышать мой ответ? – внезапно спрашивает Марк.

– Я и так знаю, – холодно сообщаю ему и хлопаю дверцей.

Глава 20

Мне не спится. Ворочаюсь с боку на бок и проигрываю разговор с Марком. К тому же живот подводит от голода, потому что с ужином пришлось расстаться из-за токсикоза.

«Вот бы сейчас варёного омлета Власова! – вздыхаю с тоской, но тут же себя одёргиваю. – А зачем для этого бывший? Пошла и сама сделала!»

Вскакиваю с постели и, накинув халат, выхожу в коридор. Крадусь к комнате Тёмки и прижимаю ухо к двери. Тихо. Заглядываю в детскую и улыбаюсь, глядя на спящего сына. Он лежит на животе, раскинув руки и ноги, как звёздочка, тихо сопит.

«Как Власов», – возникает предательская мысль.

Фыркаю, прогоняя её, и присаживаюсь за стол сына, на котором разбросаны рисунки. Индейцы, черепахи, нечто среднее между первыми и вторыми…

– А это что?

Выуживаю лист, на котором нарисована женщина в строгом костюме, а рядом с ней стоит мальчик, который держит за руку маленькую девочку. Внизу коряво подписано «сестрёнка», и у меня от этого слова слёзы на глаза наворачиваются. Всхлипнув, перевожу взгляд на четвёртую фигуру. Высокий и широкоплечий, в белом халате, а внизу подписано «скорая помощь».

Улыбаюсь сквозь слёзы и, отложив рисунок, провожу ладонью по волосам сына. Такой маленький, но такой взрослый! Сколько сил пришлось вложить, сколько боли перетерпеть, чтобы его вырастить, но не жалею ни об одном дне! Если бы у меня был шанс сделать выбор снова, я бы прошла тот же путь.

Целую Тёмку в щёку, и он морщится во сне, что-то бормоча. Тихонечко покидаю комнату и, прикрыв дверь, спускаюсь вниз. На глаза попадается новый цветок, который я купила вместе горшком – точной копией того самого, что надела на голову мужу. Поливаю растение и двигаюсь на кухню. Открываю холодильник:

– Два яйца…

Внезапно замираю, будто ощутив что-то, и поворачиваюсь к окну. При виде машины Марка удивлённо вскидываю брови.

– Он до сих пор здесь?!

Положив яйца на стол, иду к выходу. На улице свежо, волосы обдувает ветерок, где-то вдали стрекочут кузнечики, тёмное небо подмигивает миллиардом звёзд. В домах почти нигде нет света, лишь уличные фонари золотят серый асфальт.

Спустившись по лесенке, зябко кутаюсь в халат и приближаюсь к автомобилю.