Каждый раз, когда я пытаюсь вырваться и просто дернуться в сторону, Дан делает небрежное, и едва заметное, можно даже сказать, игривое движение. Ленивый взмах здоровенной медвежьей лапой, и я остаюсь сидеть ровно там же, где была.

Но все ближе и ближе.

Теперь его член прижат к низу моего живота и пульсирует, почти в таком же ритме, как закручивается у меня между ног сильнейшее возбуждение.

— Мне пора готовить завтрак.

— Успеешь.

Дан с явным наслаждением сминает мою попу, гладит талию и сжимает ладони под грудью.

Большие пальцы чиркают по полушариям, подбираясь к соскам.

Меня начинает потряхивать.

— Пожалуйста, не стоит.

— Ты так смущаешься, — смотрит на меня с любопытством. — Ни разу не было полноценного секса?

— Нет.

— Будет.

— Нет! — возражаю с зарождающейся паникой. — Я… У меня…

— Ты не умрешь от оргазма, глупая. И даже если захочешь… я тебя реанимирую.

Ну и заявление, в переводе на человеческий означает: затрахаю о смерти, но даже помереть не позволю!

Я не успеваю возразить, пальцы Дана смыкаются на сосках, сжимая и покручивая их. Он с наслаждением оттягивает сосок и возвращает, растирая его.

Снова и снова…

Похныкиваю от жара, рождающегося под его пальцами. Схожу с ума от потребности, наливающейся у меня между ног, требовательно и сладко, влажно…

Покусываю губы, ерзаю на мужских бедрах.

Новый шлепок по заднице заставляет взвизгнуть и глухо простонать в рот мужчины, которым он накрыл мои губы.

— До чего же неугомонная, — с этой фразой в меня проталкивается его горячий язык.

Комната наполняется темнотой, мои глаза закрываются, как по волшебству, когда его язык и губы захватывают мои сладким пленом.

И снова у меня не хватает слов, чтобы возразить ему или как-то соотнести свои новые впечатления о поцелуях с теми, что у меня были ранее.

Все, что я знаю о поцелуях, это сухие и торопливые касания обветренных губ к моим.

И влажные, противные, пьяные чмоканья — значительно позднее, против моей воли.

Ни первое, ни второе — даже близко не находятся к тому, что происходит сейчас.

Мажущие прикосновения, уверенные толчки языка, демонстрация силы…

Эти наглые касания крадут дыхание из моих легких и заставляют меня раствориться в нем.

Я сижу с распахнутым ртом и просто принимаю этот вкус, запах, дрожу губами над его ртом.

Дан отстраняется:

— Целоваться не любишь? Тоже смысла не вижу, давай без обмена слюнями.

Голова кружится.

Дан проводит пальцем по моим половым губам."

"Я вскрикиваю, вцепившись в него руками, когда он поглаживает меня там.

Все настойчивее и настойчивее, дальше и дальше, пока не касается абсолютно влажного входа с довольным урчанием.