Прикрываю глаза, понимая, что её гнев был не на сорвавшуюся встречу. Она видела Аню.

— Что произошло, Эрик? — спрашивает Ян.

— Старые чувства вспыхнули, и он забыл, что она вышла замуж за его друга с более толстым кошельком, — говорит Мирон.

— А ещё она с этим другом за его спиной трахалась, — добавляет Глеб.

Все их слова меня не задевают от слова совсем. Мне плевать на неё, она ничего больше для меня не значит и уже давно.

В день форума я очень хорошо понял, что из всей этой ситуации меня больше всего задело предательство друга, а не измена любимой девушки.

Если сравнить чувства пятилетней давности и те, что захватили из-за увиденного в квартире Мирона, вторые были в разы сильнее. Я ощутил огромную потерю своего ангелочка и друга.

— Ты решил закрыть гештальт? — спокойно спрашивает Ян.

Оборачиваюсь к нему, он продолжает:

— Хотя не вижу смысла, они разводятся, и Андрюхе всё равно.

— Нет, — мотаю головой и сажусь в кресло напротив Яна. Мирон и Глеб устраиваются на диване.

— Тогда что? — спрашивает настойчивее Ян, наклоняясь вперёд и укладывая локти на колени.

— Не знаю, — тру рукою лоб, пытаясь вспомнить.

— Он просто не удержал свой член в штанах — бывает, — ёрничает Глеб.

— Я не помню, — у всех троих взлетают брови в удивлении.

— Всё так было ужасно? — продолжает Глеб с сарказмом.

— Последнее, что я помню, как хотел посадить её в такси и вызвать себе другое.

— Но передумал и запрыгнул к ней?

— Нет, Глеб, — рявкаю на него и продолжаю:

— После того как я попрощался с тобой, вызвал такси и начал писать Лине, что уже еду домой, — говорю и поглядываю на Яна, на лице ни капли удивления. — Потом вышла Аня, попросила подвезти до дома.

Помню, что очень хотелось спать, а она начала делать намёки на продолжение нашей истории, а мне лишь хотелось от неё отделаться. Потом подъехало такси, и я её посадил, захлопнув дверь. Дальше в голове провал, я не помню, что было.

Окидываю взглядом парней, на их лицах шок и непонимание, продолжаю:

— Утром я тоже был с таким же выражением лица, как у вас, когда увидел её лежащей голой в своей постели. Она начала говорить, что я сам её к себе привёз и признавался, что до сих пор люблю. На этих словах я понял, что она врёт, и выставил её из дома, швырнув все её вещи в лифт.

— Ну ты и дебил, — тянет Мирон, — вместо того чтобы неделю бухать, кровь нужно было сдать.

Все переводят взгляд на Мирона и хмурятся в непонимании, он продолжает:

— Я был уверен, что ничего не было, даже когда Лина уверяла, что видела вас голыми в кровати, я всё равно был уверен в своих догадках, что здесь что-то не так.

Его слова, что Лина видела нас, режут меня по живому. Хватаюсь за голову, понимая, каково ей было, вспоминая свои чувства.