Загорается даже от моего взгляда, от прикосновений готова кончить.

Вот как её не трахнуть.

Ян меня убьёт."

"После шашлыков, разжигаем костёр, и все усаживаются вокруг. Лина садится рядом с Артёмом и даже не смотрит в мою сторону. Вот зараза мелкая, всем видом показывает своё безразличие. Не удивлюсь, если теперь будет избегать меня и нос свой воротить.

— Ну что, красавицы, — говорит Илья и обнимает рядом сидящих Соню и Нику, — рассказать вам какую-нибудь страшилку на ночь? А если потом будет страшно, можете ко мне под бочок прийти.

— Давай рассказывай, а потом я расскажу, — говорит Соня, — ещё посмотрим, кто к кому под бочок придёт, — смеётся.

— Хорошо, — потирает ладони Илья, — слушайте.

— У одной девочки выпали все зубы, а потом вылезли все волосы из головы, и она стала страшной и лысой, к тому же она стала храпеть ужасным образом и драться палкой. Она пошла к доктору жаловаться, а злой доктор посмотрел на нее как на дуру и, поморщившись, сказал: — А чего ж ты хотела к своим девяноста семи годам!!!.… Старая!!

— И что здесь страшного? — удивленно спрашивает Соня.

— Как что, Сонь, — приобнял её, — вы все боитесь постареть и потерять свою красоту, чтобы этого не случилось, нужен сегодня хороший секс.

Приглашаю всех желающих ко мне под бочок.

Мирон пробубнив себе под нос: «Ага, сейчас», встаёт и уходит.

— Понятно, — сбрасывает его руку с себя, — теперь моя очередь, — говорит Соня.

— Мне дедушка рассказывал одну страшилку про этот лес и говорил, что она из реальной истории, — все девчонки стали прижиматься к парням.

Усмехаюсь.

Илье нужно учиться у Соньки.

— Один человек заблудился в этом лесу. Он долго блуждал и, в конце концов, в сумерках натолкнулся на хижину у озера.

Внутри никого не было, и он решил лечь спать. Но он долго не мог заснуть, потому что на стенах висели портреты каких-то людей, и ему казалось, что они зловеще смотрят на него. В конце концов он заснул от усталости. Утром его разбудил яркий солнечный свет. На стенах не было никаких картин. Это были окна.

Соня резко разворачивается к Лине и хватает её за ногу, та взвизгивает и жмётся к Артёму. А у меня кишки внутри узлом скручиваются от злости.

Ну спасибо, Соня.

Чуть позже приходит Мирон, довольный до жути, подцепил, что ли, кого-то.

Садится рядом с нами и говорит:

— Молодёжь! Есть гитара у кого? — все переводят на него взгляд.

— Петь ты будешь? — спрашивает Блонди напротив нас.

— Я.

Мы с Яном переглядываемся.

Он никогда никому не играет и не поёт. Он берёт гитару в руки только тогда, когда мы его уговорим, а уговорить его можно только, когда он очень хорошо выпьет, а это бывает очень редко и только для нас четверых.

— Сейчас принесу, — подскакивает Блонди и бежит в сторону домиков.

— Ты перегрелся? — спрашиваю я.

— Или влюбился? — это уже Ян.