Это ее желание показаться циничной и прожженой вызывает глухое раздражение. Словно она специально дергает меня. Но в этот раз спускаю ей с рук подобное.

Пока идем к нашему домику, который стоит отдельно и в глубине территории, она вдруг спрашивает:

— Ты знаешь, куда уехал мой брат?

— Брат? Мне с чего знать такие детали?

— Ты обещал помочь, — с претензией выкатывает в ответ. Даже тормозит. — Что ты сделал, чтобы он уехал?

— Я? — охреневаю от ее заявки. — Ты просила помочь ему, золотце. Я это сделал. Решил все его проблемы с деньгами. Поверь, обиженным он не остался, — цежу, злясь все сильнее. — Или ты сомневаешься, что я сдержал слово? Может, он забыл упомянуть, что теперь спокойно может ходить и не оглядываться по сторонам?

Злата теряется от моих слов, но как-то быстро снова собирает остатки наглости и смелости.

— Он уехал, хотя мы должны были поговорить после концерта. И все это время…

— И это, блядь, замечательно! — рявкаю. — Нечего было засирать тебе мозги. Пусть знает, что ты со мной. По крайней мере, сейчас.

Она дергается будто я ее ударил.

— Ты обещал!

— Я обещал помочь, речь про то, чтобы приставить к нему няньку не шла. Или мне теперь следить за этим придурком?

— Он мой брат!

— Я в курсе ваших родственных связей. Тебе мало было того, что я для него сделал уже?

— Я хочу знать, что с ним.

— Он взрослый мужик — пусть сам решает, куда и когда ехать. Оставь его в покое, — ставлю точку в нашем разговоре. — И хватит, Злата. Мы приехали отдыхать, так что давай улыбнись и тащи свою попку в дом.

Естественно, после этого она демонстративно замолкает и больше ни слова не говорит. Когда уже подходим к нашему жилищу, звонит телефон — администратор звонко щебечет о том, какие программы они забронировали для Златы — и массаж, и какой-то дренаж или что-то там еще. Короче, я просто соглашаюсь на все, тупо уточняя время.

Меня снова мотает будто и не было этих дней детокса от этой ведьмы. А ведь я был уверен, что все ненужное вытравил.

Какого хера?!

— Какую комнату мне можно занять? — безразличным тоном спрашивает она, явно намекая на свое отношение.

— Любую. Мне плевать, где мы будем спать.

— Мы?

— Конечно. Или ты думала, что будешь ночевать одна? Я не для того тебя с собой взял.

Воропаева стискивает зубы, злится, но сдерживается.

— Как скажешь, — буквально выплевывает. Вообще я заметил, что она за эти дни стала более бойкой и дерзкой. Но никак не пойму — с чего такие перемены. Храбрости где-то хлебнула, что ли?

— У тебя, кстати, процедуры через полчаса.

Вот тут я, наконец-то, вижу растерянность, а потом даже испуг.

— Какие еще процедуры?

— Массажи какие-то и еще что-то. Я не вдавался подробности."

"Злата ощутимо расслабляется, кивает задумчиво.