Но не прочь послушать еще раз.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с порывом плюнуть на все и сбежать. Нельзя. Я должна помочь брату.

— У Леши неприятности. Пожалуйста, помоги ему. Отмени то, что ты сделал.

Это так унизительно — стоять и просить, знать, что ценой за все это станет моя честь, моя душа.

— А ты уверена, что это сделал я? — хищно ухмыляется Багров. — Твой брат взрослый мужик и сам способен принимать решения.

— То есть ты не предпринимал ничего, чтобы разрушить его бизнес и угрожать его жизни?

— Я еще в прошлый раз тебе ответил, но ты плохо слушала меня. Впрочем, теперь это неважно.

Ты пришла ко мне за помощью. Я помогу. Цену ты знаешь.

— Хорошо. Я согласна…

Я едва шепчу, но, кажется, в тишине номера мои слова гремят подобно грому.

— Тогда иди и отсоси у меня, — приказывает Феликс. — Скрепим сделку, золотце.

— Я не умею…

— Научишься, — жестко ухмыляется он. И шире ноги расставляет.

В этот момент во мне что-то перегорает. Часть меня, самая наивная, верила в какое-то благородство этого человека. До последнего. Надеялась, что он не станет принуждать меня.

Но, увы, я жестоко заблуждалась.

Ноги плохо слушаются, и вряд ли я выгляжу грациозно.

Но все же подхожу к Багрову. Опускаюсь на колени. Мягкий ворс ковра нивелирует неудобную позу. Смотрю строго перед собой и ужасаюсь — ну, вот как? Как я справлюсь? Помню ведь про размеры Феликса.

— Смелее, — подгоняет он. — Тебе же нужна сделка?

Он прав. Это просто сделка. И я должна пройти через это стойко, с мужеством.

Справиться с пряжкой ремня выходит со второго раза. Я все еще хорошо помню, каким бывает Феликс в бешенстве. Все жду, что он сорвется, накричит или накажет. Рванет сам и… Но нет. Терпеливо ждет, пока я сделаю все сама.

В первый момент я просто в ужасе. Теорию я, конечно, знаю. Готовилась ведь замуж, хотела удивить Пашу, читала статьи. Но на деле…

Как с этим справиться?

— Открывай рот, — слышу тихий приказ. И это даже хорошо — сама я в каком-то ступоре и не знаю, с чего начинать. Голос у Багрова становится ниже, более хриплым. Словно он уже получает удовольствие от происходящего.

Я жду резких движений, едва на затылке оказывается ладонь. Однако Феликс просто вплетает пальцы в волосы и всего лишь поглаживает меня. Словно хозяин — кошку.

Так горько становится от этого сравнения, что я почти отстраняюсь, и в то же мгновение ласка превращается фактически в принуждение.

— Не так быстро, — рычит он. — Мы только начали. Давай, шире рот.

Я давлюсь, на глазах выступают слезы, и только после этого хватка слабеет, а затем и вовсе пропадает.

— Давай сама. Расслабь горло и рот шире открой. Зубы спрячь.

Столько команд, что я немного теряюсь. Но пытаюсь следовать.

Мне не противно от самого действа, но до ужаса противно из-за причины, по которой это происходит.