— А ну, села! — вроде и не орет, но тело само как-то подчиняется. Багров шумно выдыхает. — Просто поешь, Злата. Без мозготраха. Твой этот придурок хореограф не умрет, если ты пару выходных поешь как человек без ограничений в еде, — добавляет уже спокойнее.

Ну, тут, конечно, он скорее всего прав. Просто этот его тон командный… Что за агрессивная забота такая? Я, может, так не хочу!

— Ешь, — повторяет он.

— А если я не ем мясо? — кошусь на сочный стейк и едва не облизываюсь.

— А ты не ешь?

И пытливо смотрит на меня. Тут даже соврать уверенно не выйдет.

— Редко, — сознаюсь.

— Вот и поешь. Если у самой не хватает мозгов позаботиться о здоровье.

— Да что ж такое! — снова взрываюсь. — Ты можешь без вот этого? Или тебе так нравится меня оскорблять? Я вообще-то не нанималась такое выслушивать!

Мужчина медленно откладывает вилку с ножом.

— Ты, дорогуша, нанялась радовать меня, — чеканит в ответ. — Так что выполняй условия. От и до. Если я сказал поесть, значит, ты поешь.

— Какие высокие отношения, — язвительно высказываюсь.

— А у нас с тобой нет отношений, — лязгает Багров. — Есть только мои желания, которые ты взялась выполнять. За весьма щедрую плату. Так что уйми свой гонор, золотце, и начни держать слово. А то я что-то начинаю сомневаться, что помощь твоему брату вышла мне слишком дорого и не стоит ли мне пересмотреть некоторые действия.

Сейчас в его взгляде нет ни капли той теплоты или заинтересованности, что были все это время. Он словно поставил между нами стену и теперь методично унижает, указывая на место.

— Как скажешь, — сухо отвечаю и все же принимаюсь за еду. В конце концов повар не виноват, тем более что приготовлено и правда вкусно.

Ужин вместо романтического превращается в нечто невразумительное — мы не говорим, только молча едим и иногда пьем вино. Все.

Я злюсь на него за такое отношение, на себя — за то, что, наивная дура, на что-то еще надеялась и каждый раз пыталась найти что-то хорошее в этом мужчине.

Так ухожу в мысли, что упускаю момент, когда Феликс встает из-за стола.

— Пошли, красота, пора заняться тем, ради чего мы приехали.

— Что?

— Отрабатывать пойдешь. Ты ведь на это нанималась.

44. Злата

После выходных с Феликсом остается очень тяжелый осадок. Я не понимаю причины, но он словно с цепи сорвался. И если до этого мне казалось, я узнала каким жестоким он может быть, то тут поняла, что ошибалась.

Он реально пользовал меня для своего удовольствия. Я очень четко увидела разницу и хорошо прочувствовала насколько щадяще и заботливо в постели он относился ко мне раньше.

Было ощущение, что он отыгрывается на мне непонятно за что — из кровати выпускал ненадолго, и то если я уже совсем выключалась. Да, я кончала. Но теперь это было иначе — болезненно, на грани.