Видимо, я все-таки вздрогнула, потому что Кир снова прижал меня к себе, коснулся губами виска.

— Его погрузили в особый лечебный сон. Должно пройти время, пока Димари восстановится, но он жив и постепенно набирается сил. И, знаешь, что еще важно? Целители говорят, что полное опустошение резерва и последовавшая за ним магическая кома повлияли на заклятие, соединявшее жизни лорда Эша и Верле. Нет, связь пока остается, но теперь она сильно ослаблена, и есть надежда, что скоро ее можно будет окончательно оборвать. Понимаешь? Твой отец станет свободным.

Свободен от этого мерзавца? Неужели?.."

"Я порывисто выдохнула, стискивая пальцы Марвелла, и он улыбнулся, мягко, успокаивающе.

— Мы обязательно зайдем к Димари. Главный целитель позволил, на минутку. Переодевайся. Твоя одежда на стуле.

Одежда, это, конечно, хорошо. Проблема состояла в том, что кто-то заботливый переодел меня в длинную рубашку, и теперь ее предстояло снять, а тигрейшество, похоже, не планировал выходить и оставлять меня в гордом одиночестве. Да он вообще шевелиться не собирался, даже когда я встала. Сидел себе спокойно и смотрел так, словно ему нравился просторный льняной балахон и торчащие из-под него тонкие щиколотки. Я бы даже осмелилась предположить, что Кирстен любовался увиденным…

— Отвернись… — потребовала хмуро. Одно дело целоваться с лордом директором на грани отчаяния, и совсем другое — вот так запросто раздеваться перед ним.

— Что? — не понял Марвелл.

— Отвернись. Пожалуйста.

— Зачем?

И столько в этом вопросе было недоумения, что я едва не застонала. Кир невыносим. Просто невыносим и все.

— Затем… — насупилась уже почти сердито. — Стесняюсь я, понял?

Он понял, улыбнулся и, быстро подхватив меня, посадил к себе на колени. Легонько, почти незаметно поглаживая спину через ткань рубашки — от шеи до того самого места, на котором, собственно и предполагалось сидеть.

— Ева… — а вот разговор Кирстен начал как-то серьезно, чем ни на шутку взволновал меня снова.

— М-м-м?

— Девочка моя любимая, единственная…

Это он сейчас в чувствах признается?

— Продолжай… — выдохнула тихонько.

— Пара моя истинная, совершенно несносная…

— Чуть хуже, но потянет, — решила я.

— Понимаешь, я оборотень…

— Знаю…

— Ничего ты не знаешь, — усмехнулся Кир. — Это значит, что для меня из всех женщин всех миров существуешь только ты. Одна ты, Ева. Самая желанная, самая родная, самая необходимая. Навсегда. В то время, как я для тебя…

— Ты для меня… ты… — перебила его и вдруг испугалась, что не найду нужных слов. Красивых, правильных.

Поэтому сказала то, что рвалось из самого сердца. Что не могла не сказать. — Я тоже люблю тебя, Кирстен. Очень люблю.

— Ева… — он поцеловал меня, коротко и жарко.