Все определенно шло хорошо, но я все равно волновалась, не зная, какой будет наша с папой встреча. Я столько раз представляла ее, репетировала то, что скажу, но заметив в толпе встречающих единственного родного человека на всей земле, растерялась.

— Привет, — отец все также стоял в нескольких метрах от меня, сжимал в руках огромный букет персиковых роз, которые так любила мама, и не решался сделать шаг навстречу.

Я сама тоже застыла на месте. Мы столько лет не виделись, скайп не в счет. Я все еще ужасно злилась на него, но и скучала не меньше.

— Привет, папа, — прошептала я и бросилась в его объятья.

Как же мне их не хватало! Крупный, неповоротливый медведь, как называла его мама, совершенно не умел выказывать свою любовь, но то, с какой силой он прижал меня к себе, говорило громче любых слов. Отец тоже скучал. Он не вышвырнул меня из своей жизни, он любит меня, как умеет.

— Мила, ты дома. Я так рад, — признался папа, размыкая наши объятия.

Отстранившись, я заметила, как он постарел. Лицо покрылось глубокими морщинами, волосы давно уже все были седыми, а глаза потеряли живой блеск. Он выглядел измученным и уставшим.

— Я тоже очень рада.

— Нам с тобой предстоит о многом поговорить, родная, но вначале поехали домой. Тебе нужно отдохнуть с дороги и подготовиться к вечеру. Сегодня к нам в гости придет мой компаньон Баграт и его сын Роман. Я хочу, чтобы ты познакомилась с ними.

Сердце в груди бешено забилось. Неужели моя мечта исполнится, и отец позволит мне работать в нашей фирме?

— Конечно! Я буду очень рада их увидеть, — я радостно улыбнулась и поспешила к машине, которая уже ждала нас у аэропорта.

Рука крепче сжала портфель с чертежами моих проектов. Вечером у меня будет шанс!

К сожалению, толком поговорить с отцом так и не удалось. Он успел рассказать мне только о том, как жалеет, что мы так мало времени проводили вместе, как надеется все изменить и как беспокоится о моем будущем.

Последнее волновало его сильнее остального. Папа признался, что здоровье подводит его, рассказал об перенесенных операциях и еще одной, сложной, назначенной через месяц.

Эти новости выбили меня из колеи, запал пропал. Я больше не думала о фирме и своих наработках, а волновалась за папу. Он — моя единственная семья. Я не хочу его терять.

На ужин собиралась без особого рвения, все еще прокручивая в голове разговор с отцом. Я страшилась предстоящей операции. Хоть папа и говорил, что риски минимальны, но я понимала, что это не так. Иначе бы он не попросил меня вернуться, бросив учебу. До окончания университета оставалось два года.

Еще прошлой весной отец завел речь, что был бы не против, если бы я вернулась домой, перевелась в местный университет. Тогда я настояла на своем, у меня были интересные курсы и замечательные лекторы.