Я следил за выражением лица Милы, когда все говорил. На нем крупными буквами были написаны удивление, растерянность и… негодование.

— Он попросил меня уйти в сторону, не держать тебя. — Я был максимально откровенен. Хватит этим недомолвок! Мне нужно знать, что чувствует еще пока моя жена. Если она любит Рому, я уйду. Нет, не так, я исчезну из их жизни. — Чего хочешь ты?

Она глубоко вдохнула и, не отпуская моих рук, будто боялась упасть, тихо прошептала:

— Он… Ты… — Отпустила меня и, закрыв лицо ладонями, простонала. — Я так боялась этого! Не хотела, чтобы вы ещё сильнее поссорились… Из-за меня. — Уронила руки и с горькой улыбкой посмотрела на меня: — Я хочу счастья, Баграт. Я только-только поняла, что значит любить, а тут это… И всё полетело к чертям! Я уже отчаялась добиться твоего прощения.

Она развернулась и, сверкая очаровательной попкой, едва прикрытой воланом эротичных трусиков, деревянным шагом подошла к столу. Схватив стакан с водой, опустошила его и поставив со стуком, опустила голову. Волосы скользнули, скрывая лицо.

— Почему её ты прощал, а меня не можешь? Ты… сильнее Катю любил, да? Я не вызываю таких сильных чувств?

Покачала головой и невесело рассмеялась:

— Чего я хочу?

Она резко развернулась и выкрикнула:

— Я стою перед тобой полуголая, в корсете и почти без трусов. Чего хочу? Тебя, Баграт! Неужели ещё не понятно?! Но ты меня не хочешь, и это мучает меня… Не смотришь, не разговариваешь, будто я одна из твоих сотрудниц, а не жена. Её ты любил сильнее, да?!

Я прикрыл на миг глаза. Я идиот. Все настолько очевидно. Мила права — ее желания видны, как на ладони. И Ромка прав. Мне нужно перестать мучить ее и либо простить, либо отпустить.

— Я никогда не любил Катю, поэтому мне не было до ее похождений никакого дела. Так мужское самолюбие по касательной задевала и все. Поэтому и прощал. А тебя люблю, Мила. С ума схожу без тебя, но и рядом не могу быть. Не хочу стать навязанным мужем, которого терпят. Поэтому спрошу только один раз. Последний. После твоего ответа назад дороги не будет, Мил.

Я подошел к ней, взял заледеневшие ладони в свои руки.

— Ты станешь моей женщиной?

Она всхлипнула, губы задрожали, по щекам покатились крупные блестящие в свете свечей слёзы. Не в силах что-то сказать, лишь кивнула и, закусив нижнюю губу, обняла меня и крепко прижалась. Кожей груди я ощутил её влажные губы.

Этот поцелуй нежный, робкий пронзил меня, отключив все мысли, оставив лишь одну. Моя любимая женщина хочет меня.

Я подхватил Милу на руки и взбежал по лестнице так, словно мне опять двадцать. Жена всю дорогу продолжала целовать и гладить. Кровь не бежала по венам, а бурлила.

Я безумно хотел Милу. Я так долго мечтал об этом представлял, что когда опустил ее на простыни не мог даже дать ей шанс остановить меня.