- Но манипулировать ребенком - это так низко, - говорю с презрением.

- Майя, ты сейчас и правда думаешь, что я манипулирую тобой посредством Маруси? - с бравадой в голосе хмыкает мужчина.

Я же вместо ответа просто смотрю ему в лицо.

- Ты ошибаешься, детка. В том, что сейчас происходит, виновата только ты. Я тебе говорил, что от меня не скрыться. Говорил? - Ответом ему служит мое молчание. - За Марусю не переживай, я ее трогать не буду. Да и никто ее не тронет, пока я жив. Слышишь?

Мужчина хватает меня за подбородок, дергает голову вверх, заставляет смотреть в лицо.

- Если будешь вести себя тихо, не перечить мне и не бесить, то через пару дней, разрешу забрать Марусю.

Господи! Что же он за чудовище?!

Моя душа от переизбытка чувств уходит в пятки. Ноги становятся ватными, я еле держусь, чтобы не свалиться.

Пару дней? Он сказал ""пару дней""?! Да я с ума сойду за это время! Я и часа не выдержу, чтобы не увидеть дочку.

Сжимаю в кулак лацканы его пиджака. Тяну на себя.

- Верни Марусю, Яр. Я сделаю все, что захочешь. Только верни мне ее, - голос сиплый, надрывный.

- Я клянусь, что с этого момента буду делать все, как ты хочешь.

Мужчина несколько секунд разглядывает мое лицо, а потом вдруг его взгляд, и без того холодный, становится еще жестче. Он стряхивает мои руки со своей груди и перехватывает мое лицо большим и указательным пальцами, сжимает челюсть.

- Детка. Ты и так будешь делать то, что я захочу, - иронично замечает он. - А теперь садись в машину. Хочу кое-что прояснить между тобой и твоим бывшим хахалем.

Яр еще несколько секунд смотрит мне в лицо, а потом, склонившись к моим губам, сминает их в жестком поцелуе. Это длится всего миг, но сколько же он отторжения во мне вызывает.

Я не могу дышать и не хочу этого делать. Не хочу видеть лицо Яра: оно мне отвратительно. Не хочу видеть его глаза, в которых блестит дьявольский огонь. Но вместе с тем в отражении черного зрачка, затопившего радужку, я вижу страх, настоящий, животный. Это мой страх.

- Хм, ты чувствуешь, да?! - ухмыляется Яр. - Вижу по глазам: догадываешься, что этому мажору достанется по первое число. Ну, зато будет ему уроком на всю оставшуюся жизнь. Будет знать, как на чужое заглядываться. Утырок, - сплевывает оскорбительное слово.

Я в ступоре. Не знаю, что и думать. Как себя дальше вести?

- Давай уже залезай. Не будем время терять, - злится мужчина, толкая меня перед собой. - Не терпится надрать щенку задницу.

Яр садится за руль. Я же, прихрамывая, ковыляю к пассажирской двери. А у самой сердце в груди колотится. Тело покрывается испариной. Моя фантазия рисует страшные картины расправы над Максом. Я знаю Ярослава, знаю, каким он бывает, когда ему что-то не нравится. Но еще никогда, никогда я не видела его в таком состоянии.