Она обводит глазами салон автомобиля и останавливается на мужчине.

- Бешеная, что ли? - Степан стряхивает с себя ее руки и сбрасывает вызов, когда слышит короткие гудки, кладет гаджет обратно в карман."

"Сжимает пальцами лицо Даши, заглядывает в глаза.

- Отпущу, обязательно, - обещает, - когда захочу.

Глаза девушки наполняются слезами.

- Ненавижу тебя, Сафронов. Ненавижу, - бормочет, а у самой из глаз слезы льются.

Мужчина притягивает Дашу к себе и, зарываясь пальцами в волосах на ее затылке, прижимает.

Девушка упирается в его плечо лбом.

Даже не сопротивляется. И уже через минуту рубашка Степана Геннадьевича увлажняется от ее слез, а рыдания становятся громче, надрывнее.

- Поплачь, Дашуль. Это тебя наркоз отпускает, - поглаживая девушку по голове, приговаривает мужчина.

- Ненавижу. Всех. Ненавижу, - бессвязно шепчет девушка сквозь рыдания.

Глава 16

Между мной и отцом одна преграда - широкий стол. Сидим напротив друг друга, пожирая глазами.

Как только наш самолет приземлился и я ступил на твердую землю, прямиком направился к отцу. Мне нужны были ответы.

И, как я понимаю, только он сможет мне их дать.

- Долго будешь сверлить меня взглядом? - басит отец, так же внимательно рассматривая меня.

- Пока не расскажешь, как так получилось, что я семь лет не знал о том, что у меня есть ребенок. И, между прочим, твой внук. Внучка, - уточняю.

У отца даже ни один мускул на лице не дернулся. Ведет себя так, как будто уже знает, зачем я приехал.

- А зачем тебе это было знать, Максим?! Разве не ты бросил девочку, узнав о ее темной стороне? - отец поднимает вопросительно густую бровь, и я замечаю мелькнувший в глазах блеск.

Сплетая пальцы в замок, склоняюсь вперед, упираюсь локтями в колени.

- Ты не перескакивай на другую тему, отец, - говорю сквозь зубы. - Я знаю, что ты запугивал ее. Угрожал. Зачем заставил уехать из города?

Чем больше говорю, чем больше задаю вопросов, тем больше начинаю злиться.

Отец не спешит с ответом, выдерживает какую-то гребанную, понятную только ему паузу. Продолжает смотреть на меня из-под густых бровей пристально.

- Она сама уехала, - отвечает скупо и только после этого отводит глаза в сторону.

- Хм, знаешь, я мог бы тебе поверить. Но по тому, кем работала Майя, я бы не сказал, что она из пугливых. Она должна была понимать, что, забеременев от меня, могла бы неплохо так навариться. Разве нет? - не принимая во внимание его ответ, продолжаю рассуждать вслух.

- Максим, ты хочешь меня сейчас обвинить в том, чего я не совершал. Майя сама приняла это решение. И сама уехала, - уже с нажимом произносит отец.

- Хорошо. Допустим. Но ты же знал мое отношение к ней.