Левидия внутрь зашла только один раз, поморщилась и сказала, что ей там не нравится, и с тех пор она приезжала сюда исключительно ради рисования красивых окрестностей. Элетта же… её как магнитом тянуло в дом, и хотя почти все комнаты она уже обследовала на предмет чего-то интересненького, так ничего и не нашла. Оставался чердак. На него когда-то вела узкая деревянная лестница, которая рассыпалась в пыль за сто с лишним лет запустения, и залезть на чердак можно было разве что через крышу каким-то образом. Или придумав, как добраться до небольшой двери на высоте полутора человеческих роста.

Дверь, видимо, тоже охраняла какая-то магия, Элетта чувствовала её отголоски. И хотя дерево от старости уже рассохлось и потрескалось, но не развалилось в труху.

Левидия, достав бумагу и карандаши, поставила раскладной стульчик, села на него и углубилась в рисование, с головой уйдя в любимое занятие. Эли направилась в дом, решив про себя сегодня всё же добраться до чердака. Ведь зачем-то же там стоит такая дверь, да?

– Осторожнее, Эли, – обронила Леви, с сосредоточенным видом выводя линии на бумаге. – Там всё старое…

Младшая близняшка только махнула рукой и поспешила к входу в дом.

Ей не терпелось заняться проникновением на чердак, даже новость о вечере и противной Аринтии отошла на задний план. Лестница на второй этаж тоже сохранилась – видимо, опять же, благодаря остаткам магии, хотя и скрипела и подрагивала, пока Элетта поднималась наверх, аккуратно ставя ноги туда, где покрепче. Вход на вожделенный чердак располагался в конце коридора на втором этаже, и рядом находилось окно, около которого рос роскошный крепкий дуб. Маркиза рассеянно огляделась, потом её взгляд снова остановился на дереве. Да, его ветки были выше окна, но по ним легко забраться на крышу, а там окошко на чердак… Обратно можно уже через дверь выбраться, спрыгнуть тут невысоко…

Элетта прищурилась и кивнула. Да, пожалуй, так и сделает. Девушка вышла и обошла дом, приблизилась к дубу. По его кряжистому, могучему стволу с выступавшими сучками от старых веток вполне можно забраться. Эли вытянула руку, проследила, как удлинились ногти, превратившись в твёрдые, чёрные когти бритвенной остроты, и снова с удовлетворением кивнула.

После чего скинула туфельки, задрала юбку – благо, никого вокруг кроме Левидии не было, – и ухватилась за ствол.

– Эли! – раздался озадаченный голос сестры. – Ты что задумала, неугомонная?

– Я заберусь… туда! – отдуваясь, пропыхтела близняшка, довольно ловко взбираясь по стволу и не сводя взгляда с толстой ветки, почти упиравшейся в крышу.

– Осторожнее, – проворчала Левидия, поглядывая на неё. – Если упадёшь и сломаешь себе что-нибудь, вряд ли нас ещё здесь одних оставят.