Шикари облизнулся и бросил в официанта кусок мяса и пока тот его ловил, ушёл в изнанку, посчитав, что это выгодная сделка.

***

Пробудил меня сержант, который верещал на дебилов-штрафников. Ублюдки воспользовались моментом и наперебой начали жаловаться на меня сержанту, показывая ему свои увечья. Вот паскуды! Ну ничего, сержант уйдёт, я им устрою весёлую жизнь. Я решил, что вмешиваться в этот разговор не дубу, да и какой смысл? Сержан и сам неплохо справлялся.

— А ну, заткнулись! — зло рявкнул он на них, — Вы что здесь устроили? Я для чего вам их привёл? Хрен, вы у меня теперь ужин увидите, твари!

— Начальник! — взмолился Санчелло, — Прошу, переведи нас в другое купе! Мы заплатим! Зуб даю!

Сержант хотел его пнуть, но потом призадумался.

— Сколько? — глаза его заблестели алчностью.

— Пятьдесят тысяч, — Санчелло пошёл ва-банк, — Прошу, он настоящий псих, — уже шёпотом и с опаской сказал он, указывая на меня.

— Отвали от меня, — прошипел сержант, — Воняешь как куча дерьма!

— Пятьдесят с каждого, — выдал он, ухмыльнувшись, — Если согласны, то выметайтесь из купе вместе со своими вещами.

Штрафники кинулись за своими вещами, расталкивая друг друга. Я подобным исходом был вполне доволен. Лишь бы меня они не трогали и дали ещё чуть-чуть поспать. А то, что-то я не выспался, хоть и проспал уже прилично времени. Я машинально посмотрел на часы, но их на руке не оказалось. Точно, всё забрали же. Я поморщился и встретился с довольным взглядом сержанта.

А ведь другую камеру этот подонок готовил именно для нас, тут к гадалке не ходи. За проведённое в купе время нас должны были так отделать, что мы были бы согласны отдать все свои артефакты, лишь бы отсюда сбежать. Выскочили из купе они так быстро, что пятки сверкали, после чего встали в рядок перед камерой и ждали, пока поварёнок не занесёт нам ужин.

— Через час я вырублю свет, — сержант снизошёл до правил распорядка дня, — Так что поторапливайтесь и жрите свою баланду! — рявкнул он напоследок и хлопнул железной дверью.

— Ух! Наконец-то! — Павел потёр об свою одежду руки, намереваясь приступить к трапезе.

— Что ты делаешь? — шокированными глазами смотрел я на Павла, который уже даже ложку успел взять в руки.

Удивился я, потому что взглянул на бесцветную жижу, которую нам принесли. Выглядела она как отрыжка слизняка, я поморщился только он одного вида. А потом до меня ещё и запах дошёл. Они носки, что ли, варили вместе с этой баландой?

— Как что? — довольным голосом произнёс он, — Собираюсь ужинать, ты же слышал сержанта, у нас остался только час."

"Я и скривился от отвращения ещё больше. Допустить, чтобы мой помощник, на которого я возлагал завтра большие надежды, свалился с отравлением, никак не мог.