Давай разденемся, – Татьяна Ивановна наклоняется и помогает девчушке расстегнуть “молнию”.

Та со скоростью метеора пытается содрать с себя куртку.

Макс продолжает стоять и смотреть на меня. Его пристальный взгляд пронзает до мурашек. Ощупывает. Раздевает. Чувствую, как от этого взгляда внутри разливается ноющее тепло, как начинают гореть щеки, и с трудом выдавливаю из себя смущенную улыбку.

– Мира, пойдем руки мыть, – он не отпускает мой взгляд.

Будто это не дочери, а мне предлагает пойти с ним в ванную. Закрыться там вдвоем. Включить воду и...

– Накрою еще на одну персону, – поспешно отворачиваюсь к столу.

Спина так и горит, прожигаемая откровенным мужским взглядом. И стыдно признаться, но мне это нравится!

Это плохо, очень плохо. Он же почти женатый человек. Да еще с ребенком! Нечего так на него реагировать. Мы даже не знакомы как следует! Просто живем… в одном доме.

Вскоре они возвращаются и садятся за стол. Ставлю еще один прибор для малышки и собираюсь уйти. Но Макс останавливает меня.

– Ты куда?

– Пойду к себе ужинать, – поясняю, отводя взгляд.

Мелкая размазывает пюре по тарелке, но почему-то не ест.

– Садись, – Макс указывает мне на стул.

Я в растерянности замираю. Опять получу от Татьяны Ивановны! Она придерживается строгого правила, что наемный персонал не должен панибратствовать с работодателем. Хотя сама и переживает за Макса, как за родного.

В конце концов, я сдаюсь.

– Пап, дай телефон, – канючит Мира, глядя на отца.

– Поешь сначала.

– Не хочу, – она морщится. – Хочу телефон. Папа, дай.

– Мира, поешь – потом телефон, – голос Макса становится строгим.

И, странное дело, эта строгость отдается внизу живота волнующим теплом. Я поспешно сжимаю ноги. Лишь бы Макс ничего не заметил!

– А вот бабушка мне всегда дает телефон, – капризничает малышка. – Бабушка хорошая!

– Нельзя с телефоном сидеть за столом.

Да неужели?

Мы обе косимся на предмет разговора, который лежит рядом с Максом. Стальнов то и дело пишет в нем что-то.

Хозяин дома ловит мой взгляд и тут же исправляется:

– В смысле, детям нельзя. Вот вырастешь, – поясняет он дочери, – тогда и сможешь сидеть с телефоном хоть за столом, хоть на столе.

– Тогда я не буду есть! – возмущается малая и отпихивает тарелку.

Какая капризная девочка… И очень похожа на папу. Такая же упрямая.

– Знаете что, – говорю, многозначительно глядя на Макса, – давайте все отложим гаджеты и спокойно поужинаем. А потом вы сможете их взять.

Макс отвечает мне хмурым взглядом.

– Да-да, вас это тоже касается, Максим Николаевич, – протягиваю руку через стол. – Нечего подавать ребенку плохой пример.

Красноречиво раскрываю ладонь.

И мужчина сдается. С явной неохотой, но отдает свой телефон.

Я кладу его на буфет и возвращаюсь за стол.

– Приятного аппетита.