Ей нужно расслабиться.

Иду в кабинет. Открываю ноут, жду пока он загрузится и набираю Александра по скайпу.

– Максим Николаевич? – он, как всегда, серьезный и собранный, только галстука не хватает. – Вы так поздно, случилось что-то?

– Нет, – успокаиваю его, – просто вспомнил тут кое-что. Скажи, тебе некий Григорий Камушкин не знаком?

Санчо хмурит белесые брови. Он натуральный блондин, на лицо смазливый, бабы любят таких, но тощий, долговязый, в очках и от женщин шарахается, хотя ему уже двадцать семь. Живет с мамой. На первый взгляд – полный задрот. Но кто бы знал, что за непритязательной внешностью скрывается острый аналитический ум? И что Санчо, до того как согласился работать на меня, промышлял хакерством на разных порталах.

– Знакомое что-то, – парень чешет затылок. – Где-то месяц назад приходил тип с таким именем.

– И чего он хотел?

– Требовал объяснений. Наша программа занесла его ай-пи в черный список и заблокировала счета.

– А причина?

– Он заходил с разных аккаунтов, регистрировался на аукционах одной строительной фирмы, поднимал ставки, якобы от разных лиц, а потом сливался. Нашими правилами это запрещено.

– Погоди, а смысл его действий? Что за фирма?

– “Стройхаус”. Занимается строительством частных домов под ключ в нашем районе. Последнее время они стали продавать готовые коттеджи с аукциона.

– И чтобы больше заработать, он решил искусственно завышать ставки? – усмехаюсь. – Умно. Надеюсь, ты его послал?

– Да, но он чуть кабинет не разнес и требовал вас. Орал, что такая тактика одобрена владельцем и генеральным директором этого “Стройхауса”.

– Интересно… А сам владелец связывался с тобой?

– Нет, но я проверил. Это его жена, Камушкина Анастасия Дмитриевна.

И почему у меня такое чувство, что я только что вступил в нечто мягкое, теплое и дурно пахнущее?

Вспоминаю репортаж из новостей. Всклокоченного мужика с трехдневной щетиной, так ненатурально скорбящего над погибшей женой. Прозвучавшие обвинения. Санчо только что подтвердил слова ведущей.

Я прощаюсь с ним, отключаю связь, но еще несколько минут сижу, уставившись в потухший экран. В голове крутится какая-то мысль, никак не давая поймать себя за хвост.

Что-то не так. Нутром чую, что-то не так. Надо бы копнуть поглубже этого Камушкина, какой-то он мутный. Завтра же этим займусь.

Приняв решение, направляюсь к Асе.

На кухне ее нет. Стучу в комнату – тишина. Может, ей плохо? Внутри леденеет все от тревоги, и я рывком открываю дверь на себя.

В комнате пусто. Ее нигде нет.

Из ванны доносится шум воды.

Замираю перед дверью. Буду полным идиотом, если сейчас просто вломлюсь в ванну, а Ася там моется.

Но вдруг она опять потеряла сознание? Решившись, стучу.

Никто не отвечает.

– Ася! – зову ее, но никто не откликается.

Распахиваю дверь.