После ухода Максима, я проспала несколько часов. Всю неделю старалась припомнить хоть что-то, но память по-прежнему возвращаться не хочет. Видимо в моем прошлом есть что-то такое, о чем я подсознательно не хочу вспоминать. Так сказал врач.

Все, что мне известно о себе – я знаю с чужих слов. Знаю, что неделю назад, в час с чем-то ночи Максим ехал куда-то и случайно сбил меня на дороге.

Он сказал, что в том районе фонари не горели, а я появилась там внезапно, выскочила прямо перед машиной. Но я не помню как это произошло! И не помню где именно!

Почему я вообще оказалась на улице в праздничном платье? А где пальто или шуба? И почему на ногах были тапочки, а не сапоги?

А главное, беременная и… замужняя. Или нет?

Есть ли у меня муж?

Смотрю на след от кольца. Он не дает мне покоя.

Что же со мной случилось? Говорят, беременные становятся капризными, но не до такой же степени, чтобы убегать ночью на улицу в мороз, в одном платье!

Значит, что-то произошло. Только что?

В ванной склоняюсь над зеркалом. Хмурюсь, глядя на свое отражение. Но собственное лицо абсолютно чужое и не пробуждает никаких воспоминаний. Разве что в голову начинают лезть разные домыслы.

Вот! Мы праздновали в ресторане пополнение семьи. Я вышла подышать свежим воздухом… в платье… и тапочках, да. Обычно по ресторанам в тапочках ходят. А тут меня сбила машина.

Угу. У ресторана. И никто ничего не заметил? Тоже вариант!

Хотя нет, мне же сказали, что это случилось в спальном районе. Значит, я вышла из дома?

И Максим.

Губы сами собой растягиваются в улыбку, стоит только вспомнить, как вытянулось его лицо, когда я уронила блинчик ему на брюки. Живот бурчит, требуя свою порцию любви и внимания. Ладно, раз уж меня затащили сюда, то и кормить будут. Наверное.

Одно радует: после отдыха мне стало намного легче, чем было до этого.

Я возвращаюсь в комнату. Мое единственное платье помято, но Татьяна Ивановна оставила на стуле байковый халат. Синий, в мелкий цветочек. Такой же необъятный, как и она сама. Сразу видно, что из личных запасов."

"Халат выглядит чистым и пахнет стиральным порошком. Да и вообще, не в моем положении привередничать, так что молча переодеваюсь. Не ходить же в несвежем и мятом тряпье? А платье постирать надо, пригодится на смену, раз уж у меня больше ничего нет… Даже белья…

Не просить же у Ивановны еще и трусы? Хватит, уже один раз опозорилась.

На кухне никого нет. За окном валит снег, в духовке запекается мясо, разнося по дому приятные ароматы. На плите что-то кипит в кастрюле.

Закусываю губу, борясь с собой. Мысль, что придется есть то-то, приготовленное чужими руками, вызывает брезгливость, но голод пересиливает. Открываю крышку. Гречневая каша. М-м-м, пахнет божественно!

Так, надеюсь, никто не возмутится, если я ложку каши съем. Я же совсем немножко.