А когда девушка решила вступить в битву верхом на Айроне - от такой новости я просто опешил. За что и поплатился шрамом во всю щёку. Царапина, конечно, но всё равно неприятно, что дал слабину.

А потом что я, что Лин - мы оба напряжённо следили за перемещениями белого дракона и управляющей им милой воительницы. Невероятная девушка. Потрясающе, как быстро она наладила телепатический контакт с Айроном, и с какой уверенностью она им командовала. Может, для неё это привычное дело, и на её планете управлять боевыми драконами -обыденность даже для принцесс? Не могла же она научиться этому за день? Ведь на Авроре, чтобы овладеть такими навыками, любому мужчине понадобилось бы полгода, не меньше.

Насчёт женщин - не могу сказать: таких примеров я просто не знаю.

Один раз чуть не поседел, когда они снизились слишком сильно. Умом понимал, что этот маневр был стратегически оправдан и привёл к ликвидации врагов по всему левому флангу, но риск для Виктории был слишком велик."

"А потом, когда бой был закончен, она лихо скатилась с Айрона, и с королевским достоинством направилась к нам с Лином. Без страха, без сомнений.

Босая, уверенная в себе, и... такая желанная...

Она смотрела именно на меня, не на брата. И её взгляд был таким приятным и тёплым, полным обожания и восхищения, что захотелось навеки сберечь его в своей памяти, как что-то бесценное.

А я в ответ нацепил на лицо холодную равнодушную маску, в душе проклиная себя за это. Я не мог поступить иначе. Чувствовал, что иначе волна боли и ревности, исходившая от Лина, испепелит его изнутри. Сначала он дико волновался за девушку и психовал, что она не держится подальше от этой бойни, а рискует собой.

Потом наглый военнопленный обернулся прямо перед ней, продемонстрировав Виктории свои телеса. Я ощутил желание Лина прикончить этого хвостатого с особой жестокостью. А взгляд принцессы, направленный на меня, довёл Лина до высшей точки кипения. Если бы я проявил истинные чувства к девушке, улыбнулся бы ей в ответ и похвалил за храбрость - шансы Лина завоевать её сердце упали бы до нуля.

Меня возмутило то, как Лин её отчитал. Да ещё и прилюдно. Словно не она только что прикрывала наши спины в бою и спасала наших ребят от смерти. Это было несправедливо и неправильно.

Но я всё же промолчал, сжав кулаки и стиснув зубы. Стоило мне вмешаться, вступиться за Викторию, сработал бы контраст: плохой брат - хороший брат. И тогда принцесса никогда не посмотрит на Лина так, как на меня.

Линтариэль чётко дал мне понять: это - ЕГО человечка. Его девушка. И я не имел никакого права вставлять ему палки в колёса, как бы ни хотел, чтобы Виктория была моей.

Погружённый в эти размышления, я дошёл до личного кабинета короля. Слуги доложили, что он именно там.