То ли разозлился, увидев отчаяние в её глубоких, полных волнения янтарных глазах, то ли повёлся на беззащитность, которая пропастью раскинулась в её расширенных от страха зрачках, но я вцепился своими губами в её губы, точно голодный хищник, и принялся неистово их терзать.

Её рот был сладким, а губы влажными. Я обхватил напряженные бёдра девушки пальцами и притянул их, буквально вдавливая в себя и в свой напряженный пульсирующий пах. Сжал сильнее, чтобы причинить ей ещё больше боли, и с силой протолкнул свой язык ей в рот, не давая вдохнуть.

Это была настоящая схватка.

Всхлипнув, девчонка попыталась меня оттолкнуть. Наши языки сплелись, мои зубы натолкнулись на её зубы. Я смял её бёдра своими ладонями, крепко стиснул, и мой язык сделал то же самое – взял её рот силой.

Началась какая-то дикая борьба: жалящие поцелуи, укусы, жадные вдохи, всхлипы, привкус крови на языках, болезненные удары по всему моему телу.

Я чувствовал, как её ладошки колотятся мне в грудь, как смело пытаются оттолкнуть, как замирают на мгновение, а затем колотят снова и снова, и меня трясло от всё нарастающего возбуждения.

Мне хотелось кончить, и чтобы кончила она. Чтобы перестала отталкивать меня и закатила глаза, кончая. Хотелось слышать, как она стонет подо мной, как кусает свои красивые, пухлые губы, впиваясь в меня ногтями, и как сильнее обхватывает мою талию своими стройными ногами.

Мне захотелось, чтобы она больше не сопротивлялась. Чтобы сама просила меня трахнуть её. Хотелось втоптать её в грязь, разрушить, раздавить меж пальцев, превратить в сухую пыль, а затем стряхнуть с себя, и одновременно хотелось отпустить её и тихо сказать, что не причиню ей больше вреда. Мой мозг вскипал от такого количества разных мыслей.

Я оторвался от неё, взглянул в глаза, отвернул голову и с отвращением сплюнул на пол."

"Мне никогда прежде не хотелось целовать ни одну из мерзких шлюх, которые были со мной в постели. Я не касался губами ни одной из них и потому не понимал, что же вдруг изменилось сейчас? Почему мне больше всего хотелось продолжать эту схватку? Почему хотелось целовать её до бессильной злобы? Почему хотелось, чтобы она и сама желала этого?

- Больной козёл! Скотина! – Закричала девица, вырываясь.

По её щекам вниз, к подбородку, пролегли влажные полосы, и я понял, что за солёный привкус остался у меня на языке - это были её слёзы.

- Убирайся! – Завопила она, как ненормальная, толкая меня в грудь.

Никто не смотрел на меня с таким презрением, с такой ненавистью, как она, а я думал только о болезненном стояке, который грозился сейчас разорвать мою ширинку.

Мне дико хотелось продолжения.

- Я всё узнаю о тебе, Полина. – Пообещал я. – Я узнаю, кто ты такая на самом деле, зачем приехала сюда, и что скрываешь.

Отпустил её и отступил на шаг назад.