- Тогда я возьму сына. – Говорит он, закатывая рукава на белой рубашке и опускаясь на пол рядом с нами.

Я задерживаю дыхание. Его близость пугает меня.

- Хорошо. – Бормочу я, пряча лицо за короткими прядями волос.

Неуклюже поднимаюсь и стараюсь не смотреть на него, но взгляд упрямо отмечает и сильные руки, и приятный бархат смуглой кожи, и ровную линию ухоженной бороды под скулами – эта линия чёткая и резкая, словно лезвие ножа, к ней так и тянет прикоснуться пальцами.

- Мой водитель уже ждёт вас. – Низкий голос Загорского заставляет дрожать мои колени.

Ноги заплетаются, руки начинают дрожать. Ещё, как назло, аромат его кожи впивается в нос, и я практически теряю над собой контроль. Мне хочется сбросить с себя его чары, но ничего не выходит.

Вместо этого я выпрямляюсь и смятенно говорю:

- Спасибо, не нужно, я вызову такси."

"- Софья Андреевна, такси сюда час добираться будет. – Усмехается Загорский, прожигая меня взглядом. – Автомобиль уже у ворот, водитель ждёт вас, идите.

- Спасибо. – Почти шепчу я, собирая в кулак остатки воли.

Зачем-то то ли киваю, то ли кланяюсь ему, и убегаю из комнаты. Хватаю свою сумку и быстро спускаюсь вниз. Меня бросает то в жар, то в холод, испуганное сердце рвётся из груди.

Я в шоке, в ужасе от своего поведения и от того, как мой организм реагирует на этого ужасного человека. Меня лихорадит от того, что я в ловушке, и двери клетки захлопнулись навсегда.

Куда я поеду? К дяде Саше?

Нельзя.

Но как тогда заберу свои вещи?

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Я сажусь в ожидающий меня автомобиль и называю адрес, который запомнила ещё вчера, когда изучала анкету и послужной список настоящей Софьи Поповой. К моему счастью, это не частный дом, а многоэтажка, а, значит, мне удастся зайти в подъезд, не вызвав подозрений.

Пока машина направляется в город, я судорожно строчу сообщения Александру Фёдоровичу. Прошу немедленно взять сумку, которая стоит в моей комнате и привезти её по нужному адресу. Прошу его не привлекать внимания и одеться неприметно. Прошу бросить автомобиль в другом дворе и подняться на чердак.

Когда мы останавливаемся у дома, где жила Попова, я благодарю водителя и говорю, что доберусь обратно на такси. Он ожидаемо отказывается уезжать и уверяет, что подождёт у подъезда сколько нужно. Я соглашаюсь и награждаю его благодарной улыбкой. На негнущихся ногах покидаю машину и бреду к подъезду.

Удача снова поворачивается ко мне лицом: какая-то женщина выходит на улицу с собакой, и я успеваю придержать за ней дверь. Вхожу внутрь, поднимаюсь по лестнице на первый этаж и тяжело приваливаюсь к стене.

Чувствую, как одежда прилипла к спине от пота, смахиваю крупные холодные капли со лба и прикусываю губу.