Я вдавила кнопку вызова лифта до предела. Надавила ещё раз и ещё, а потом ударила по ней. Когда створки дверей кабины разошлись в стороны, я буквально ввалилась внутрь. Нажала на кнопку первого этажа, привалилась к стене и закрыла глаза.

Как я могла считать ту грязь, что случилась между нами, чем-то прекрасным? Как я могла считать его кем-то лучше, чем просто чудовище? Как могла подумать, что можно ему доверять?

Моё сердце разбилось на миллионы осколков, руки задрожали, а глаза плотно затянуло слезами.

«Заслужила» - по-старушечьи ворчливо крякнула совесть.

И она была права.

Это зрелище разрушило меня сильнее любой физической пытки. Это было чертовски больно. Так больно, будто я проглотила нож, который до сих пор впивается в горло и не даёт вдохнуть или закричать.

Шатаясь, я вышла из здания и побрела по улице. Мне нельзя было плакать. Теперь мне нужно было оставаться сильной для нас двоих – меня и моего будущего малыша.

32

Марк

- Марк Григорьич! – Окликнул меня охранник нашей высотки.

- Да, Тимофей, доброе утро. – Я остановился, поставил чемодан на пол и пожал ему руку."

"- Я собрал вашу почту в этот пакет. – Он протянул мне свёрток.

– Столько макулатуры, бумажки всякие, письма – ящик быстро переполнился.

- О, спасибо. – Кивнул я и сунул пакет подмышку.

- Долго вас не было, целых две недели. Первый раз вы так надолго уезжали.

- Да. – Сдержанно улыбнулся я. – Работа. Решал вопросы фирмы, открывал новое производство.

Впервые мне хотелось побыть одному и хорошенько всё обдумать, но об этом я решил умолчать.

- Ваш друг был в ваше отсутствие. – Сообщил охранник. – Виктор Андреевич. Он брал ключи.

- Хорошо. – Я поднял чемодан. – Ещё раз спасибо.

- Да не за что!

Поднявшись на нужный этаж, я вошёл в квартиру, бросил пакет на столик и направился в кухню.

Этот козёл побывал здесь явно не для того, чтобы присмотреть за помещением: в раковине стояли два бокала с остатками вина. Воскресенский даже не удосужился их вымыть.

Я быстро оглядел квартиру.

Мне не хотелось обнаружить следы чужих утех на своей простыни и отпечатки помады на любимых подушках, поэтому я, не глядя, сорвал с кровати постельное бельё и швырнул на пол в коридоре. Затем проверил стол, шкаф, подоконники. К своему неудовольствию обнаружил в сливном отверстии в ванной налипшие и спутанные длинные, светлые волосы.

Поморщился, надел перчатки, собрал эту мерзость и выкинул в унитаз.

Вышвырнул я к чертовой матери и коврик. Не поленился – отдраил дезинфицирующим средством и всю поверхность ванной: мне не очень-то хотелось подхватить какой-нибудь грибок от очередной шлюхи, которую притащил ко мне Воскресенский.

Выбрасывая в мусорное ведро перчатки, я скривился в очередной раз. Использованные гандоны. Твою-то мать! Гадость! Ладно - он хотя бы предохранялся, ублюдок.