Но должны же у вас быть какие-то… материалы дела? Предварительные мысли?

Я прищуриваю глаза в уверенности, что она струсит и отпрянет, как происходит с любым, кому не посчастливится удостоиться этого моего испепеляющего взгляда.

– Дело ваше. Хотите скрытничать – скрытничайте, мистер…

– Мое имя вам без надобности.

Состояние неуверенности – или разочарования – длится у нее от силы секунду. Потом она пожимает плечами.

– Я подумала, вдруг вы захотите со мной поговорить… – Строгий взгляд напоследок, разворот – и вот она уже уходит. – Все-таки это я нашла тело.

– Ну-ка, вернитесь.

– Даже не подумаю.

– Дюймовочка!

– У меня есть имя.

– Вернитесь и представьтесь.

Не пойму, что со мной: я ловлю себя на том, что догоняю эту молодую женщину, наверняка замужнюю, какого-нибудь Картера или Престона из домика на другой стороне улицы. Мое место сейчас – в доме, где произошло убийство, мне положено делать там фотографии, искать брызги крови и недостающие улики. Откуда у меня настойчивое желание узнать, как зовут эту женщину? Как ослик за морковкой, я тащусь за ее задницей, отдавая должное ее грации. Совсем сбрендил!

Она слегка замедляет шаг, и я едва не сношу ее с ног – так трактор подминает одуванчик. Мы останавливаемся лицом к лицу, но штука в том, что я на десяток дюймов выше ее, так что ей приходится задирать голову и морщиться от солнца. У меня екает в груди – ох, до чего же я не люблю это ощущение!

– Так это вы нашли тело, – говорю я, изо всех сил изображая профессионала, коим и являюсь."

"Сделал свое дело – и ищи-свищи. Никакой вовлеченности. Таково мое кредо. Таков я сам.

Она останавливает взгляд на моих губах – ненадолго, но и этого достаточно, чтобы мне показалось, что я надел трусы на пару размеров меньше положенного.

– Ух…

Почему при мысли о ней я потею как подросток, несмотря на соседство мертвеца? Причем довольно свежего. Это зрелище не для нее. Видеть такое ни к чему женщине, поливающей цветочки и стукающейся лбом о дверь.

– Лучше скажите, что незамедлительно покинули дом. Вдруг там оставался убийца?

– Нет. – Она морщит носик. – Мы не спешили уйти.

«Мы», значит… Я хмыкаю – при приступе изжоги лучше не пытаться разглагольствовать. Есть у меня этот изъян – изжога, причина дурного нрава. Или наоборот.

– Вы с мужем?

– Мы с братом.

Куда подевалась изжога? Этот прихотливый недуг накатывает и отступает, как волны в море.

– Так вы здесь с братом. – Мне хочется услышать подтверждение, и я глушу облегчение кряхтением.

Она серьезно кивает.

– Личность нашедшего тело – информация первостепенной важности. Она должна фигурировать в деле.

Я отчаянно борюсь с желанием улыбнуться. Не иначе у меня нелады с головой.