– Откуда здесь взялся персонаж из фильма «Пятеро призраков»?

Я разминаю через сетку его напряженные плечи, но они остаются каменными.

– Мы его знаем, он рос с Джудом. Они закадычные друзья.

– Что-то я сомневаюсь, – звучит голос Данте. – Разве закадычные друзья избегают друг друга? До такой степени, что я узнаю, что он в отпуске, из выпуска новостей, где рассказывается о гуляющем на свободе убийце.

– Из выпуска новостей? – Майлз свирепо оглядывается на нас. – Что он несет?

Данте откашливается.

– Можно нам поговорить внутри? За мной увязались папарацци.

– Впусти его, Майлз, – прошу я. – Это безопасно.

– Там куча народу, Тейлор, – возражает Майлз. – Отойдите от окна.

Мы с Джудом шарахаемся внутрь гостиной.

Входит Данте. Он уже не тот красивый, немного неуклюжий паренек, каким я его помню. Нет, он вытянулся, окреп, у него выразительные глаза, темная шевелюра, изрядная щетина на скуластом лице кинозвезды. Мне надо было приготовиться к этому преображению, я же видела в кино оба фильма с его участием, следила за его прыжками с небоскреба на крыло самолета, за драками с 20-футовым роботом… и за любовными сценами. Я вспыхиваю, вспомнив одну из этих сценок во второй серии, где у него грубый секс с прекрасной мерзавкой в исполнении моей любимой киноактрисы. Меня тянет спросить Данте, какова она в реальной жизни, но я прикусываю язык. Это было бы неуместно. Данте ждет встреча не со мной, а с моим братом. Она протекает не так, как я думала.

Казалось бы, Данте должен обвинить Джуда в легкомыслии, а тот – встряхнуть волосами и дать остроумный ответ; все должно завершиться взаимным хлопаньем по спине и объятиями. Вместо этого Данте с ухмылкой застывает у двери.

– Твою мать! Живой! – произносит Данте с каменным лицом. – Неплохо.

Джуд закатывает глаза.

– Брось, Данте, оставь драму для кино.

– Мы могли бы решить все по телефону.

Джуд выпускает мою руку и идет к холодильнику.

– Ты бы присел, выпил пивка…

– Почему ты хромаешь? – Золотисто-коричневая кожа Данте тускнеет. Он поворачивается к Майлзу, только что вошедшему в дом. – Джуд пострадал? Разве вы не их телохранитель?

Майлз захлопывает дверь, отрезая нас от фотографов с их вспышками.

– Ничего похожего! – Он грозно смотрит на меня. – Когда это вы оба попали в новости?"

"При первой встрече охотник за головами любому показался бы суровым, даже агрессивным. Но только не мне. Я знаю, что его нахмуренный лоб говорит об озабоченности, что он не находит себе места от волнения. Мы чрезвычайно усложнили ему задачу, и он вынужден проявлять редкую изворотливость. Он вполне мог бы бросить нас на произвол судьбы. Да, он кричит и бранится, ему неведом такт, и все же он – самый милый на свете мерзавец. Мой мерзавец.