Она заходит в душ, под теплую воду, и от того, как трусики прилипают у нее к лобку, я начинаю задыхаться, цепляюсь за стеклянную дверцу душевой кабины, чтобы не упасть.

– If you want it out, make it that way[6], – мурлычет она, ее голос сливается с плеском воды и звучит как сон. Да, сон. Чем больше она намыливает тело, грудь, трусики, тем сильнее я теряю связь с реальностью. Сквозь тонкую материю просвечивает лакомый бугорок, и у меня заходит ум за разум, самоконтроль почти на нуле. Я тоже лезу под душ, обнимаю ее за талию и выволакиваю из кабинки. Тащу, всю мокрую, с размаху сажаю на тумбочку с раковиной, расстегивая при этом ширинку джинсов.

Она меня убивает – с густо намыленными грудями и животом, с приоткрытыми жадными губами. Напрасно я позволил своему желанию вырасти втрое-вчетверо, заполнить меня до отказа. Теперь, несмотря на ее забинтованную голову, я так разохотился, что могу одно – трахать ее, не останавливаясь, аж до следующего уик-энда.

– Тейлор… – рычу я, с облегчением доставая член из тесной ширинки. Я сгораю от нетерпения сорвать с нее трусики. Ворваться в нее и уже не останавливаться до оргазма.

Но мешает обожание, от него у меня теснит в груди. Я приподнимаю ей подбородок и смотрю ей в глаза. – Скажи, что ты в своем уме. Что это не сотрясение мозга и не просто желание близости.

– Так и есть. Я хочу близости. Но только с тобой. – Она ведет пальцем по моему животу, добирается до члена. Я не могу удержаться от ругательства. – Но я и раньше ее хотела. И до сегодняшнего дня. Нападение в библиотеке ни при чем.

– Если я злоупотреблю твоей беспомощностью, то никогда себе этого не прощу…

– У тебя не получится.

 – Она осыпает меня поцелуями. – Даже не надейся.

– Скажи, что ты мне доверяешь. – Говоря это, я удобнее устраиваю ее на тумбочке. Она елозит влажным лобком по моему члену, толкает меня в живот.

– Доверяю, доверяю… – Она ищет мой взгляд.

Я больше не слышу предупредительного звона колокольчиков. Это не просто секс. Мы едва начали, а у меня уже такое чувство, что моя грудь вот-вот лопнет. Но пути назад нет: где там, когда у нее так возбудились соски, так жадно раздвинуты ноги, когда она так ненасытно поедает мой язык. Я до того возбудился, что могу кончить от одного прикосновения члена к ее трусикам.

Это никуда не годится! Чтобы ее не огорчать, я падаю на колени. Она, угадывая мое намерение, стонет от вожделения и помогает мне быстрее избавиться от рубашки.

Оставшись с голым торсом, я отодвигаю в сторону мокрую ткань ее трусиков и целую влажную кожу – сначала губами, потом пускаю в ход язык, раздвигаю податливые складки и ищу клитор. Вот он, сладкий и набухший еще до моего прикосновения. Я не щажу его, заставляя ее вскрикивать.