Если же мои наработки не будут никому интересны, я просто сделаю такие стреляющие дубинки себе и месье Ренару. Можно даже дворецкому Шарлю, но нет, пока он ещё плохо себя ведёт и всё время дерётся. С этими мыслями я ушёл в работу и, должно быть, провозился довольно долго.

Когда внизу зазвенел колокольчик, призывающий меня подняться наверх, часы показывали двенадцать тридцать. Ланч я уже пропустил, а для обеда ещё рановато. Значит, либо к нам кто-то пришёл, либо это мы куда-то идём.

— Мальчик мой, у тебя пять минут на переодевание, и нас ждёт кеб! — бросил мой учитель, поправляя бабочку перед зеркалом.

Я несколько недоуменно уставился на старого дворецкого, держащего в руках пару мужского платья. Благородная шерсть, ткань в тонкую полоску, брюки, пиджак приталенного покроя, к нему ещё и жилет.

Белая как снег сорочка настолько сияла первозданной чистотой, что, казалось, была произведена не в результате работы портного, а вследствие какой-нибудь безупречной химической реакции. Модный плащ-накидка, небольшой котелок. А на полу стояли новенькие высокие ботинки тёмно-коричневого цвета с тупыми квадратными носами.

— Мне нужно переодеться вот в это для дела?

— Нет, теперь это твоя повседневная одежда. Сорочки, разумеется, будут меняться, — ровно подтвердил мистер Ренар.

Я вздернул подбородок.

— Прошу прощения, сэр, мне не по карману такие вещи.

— Это подарок.

Возможно, мне бы стоило обрадоваться. Честное слово, я очень старался хотя бы выглядеть благодарным, но последний подарок я получал лет в шесть, это была коробка печенья. А вот остальные годы, проведённые под опекой строгой бабушки, убедили меня, что лучший подарок — это сигары и виски.

— Это что?

— Это тебе.

— Почему?

— Глупый вопрос.

— За что, сэр?!

— Ещё глупее.

— Но я ничего не понимаю…

— Господи боже, Майкл, — взорвался мой учитель, впервые проявляя некоторое нетерпение. — Давай принимать некоторые вещи как данность. Ты красавчик. Это выгодно для дела и входит в спектр твоих услуг, которые я оплачиваю как работодатель. Шарль, помогите нашему юному другу переодеться.

— Я сам!

Меньше всего на свете мне улыбалось, что этот бесцеремонный старик будет раздевать меня, как куклу, а потом наряжать, как ёлку на Рождество. Мне удалось уложиться в четыре минуты.

— Как наш малыш, Шарль?

— Шарман, месье!

— А ничего, что я чувствую себя каким-то…

— Заткнись, — тепло откликнулись мой наставник и его верный дворецкий.

Что мне оставалось? Застегнуть верхнюю пуговицу сорочки и заткнуться.

В конце концов, у меня не было ни малейшего желания попасть под увольнение.