«Так настолько ли уж она виновна, господа присяжные? — патетично восклицала либеральная пресса феминистского толка. — Загляните в своё сердце, и вы сумеете понять-простить…»

— Возможно, она избежит виселицы, но не тюрьмы, — спокойно, попивая после завтрака свой кофе по-бретонски, сказал мой учитель, едва я поднял голову от газет.

— Но я не об этом подумал…

— Не ври, мой мальчик.

— Ладно, и об этом тоже. — Я понимал, что перехитрить Лиса вряд ли кому под силу. — Но почему вы всё время отдаёте славу другим? То Скотленд-Ярду, то вот этому старому козлу. Это ведь вы раскрыли дело, почему же не написать об этом в газетах?

— Это будет обременительной саморекламой, — откровенно зевнул он.

 — А я, знаешь ли, довольно не скор на подъём и вовсе не горю желанием видеть у себя в парадном толпу праздных зевак, мужей, подозревающих в неверности жён, и старушек, у которых загулял любимый котик.

Судя по страдальческой тени, на миг омрачившей морду месье Ренара, он через это уже не раз проходил. Просто тогда, в четырнадцать, мне казалось, что любой нормальный человек должен стремиться к известности, успеху и славе.

Мне ещё многому предстояло у него научиться.

— Итак, мы ни к чему не пришли.

— В каком смысле, сэр?

— Благодаря тебе мы знаем всевозможные трактовки шестилучевой звезды. И не можем применить в сложившейся ситуации ни одну из них. Я ленив, но порой дотошен до самого препротивного занудства. Мне, понимаешь ли, плохо спится, если я что-то недоделал.

— А разве этот бешеный доберман не выбил из маньяка признание?

— О, в том, что Маккейн убивал девушек, он признался сам и сразу! — брезгливо поморщился мой учитель, опуская чашку на стол.

 — Гавкинсу даже пену на зубах изображать не пришлось. А вот на вопросе о некой схематичности и избирательности мест убийства негодяй мгновенно заткнулся.

— Вы сами могли бы с ним поговорить. Ведь это ваш метод — просто разговаривать с людьми.

Вместо ответа Лис протянул мне какую-то бумажку, взятую из утренней почты. Это была обычная телеграмма из Скотленд-Ярда:

«Маккейн мёртв. Сам себе откусил язык в камере и захлебнулся кровью».

— В любом случае по совокупности преступлений его ждала виселица. Но, дьявол оторви мне хвост, я хочу точно знать, почему он это сделал!

Лис стукнул кулаком по столу так ловко, что чашка из-под кофе взлетела на пять дюймов вверх, но аккуратно приземлилась на то же блюдечко.

— Даже не пытайся это повторить, Майкл, — сразу предупредил меня он, и я завистливо сглотнул слюну. — Подобное искусство требует долгих лет монотонных и изнурительных тренировок. Лучше достань бумагу и перья. К нам клиент.

Я удивлённо вскинул брови.

— Ох, да всё просто. Шарль направился в прихожую.